– Я знаю любовь, Адэлла, я люблю и любима… После долгих лет скорби счастье осветило, как луч солнца, мою пасмурную жизнь. Я выходу замуж, Адэлла, замуж за моего милого.
– Маб?.. Неужели?!
– Да… я безгранично счастлива.
– Кто он? Это Вирдумар?
– Нет… римлянин.
– Римлянин?!
– Да. Богатый… красивый… молодой… знатный… ах, как я счастлива!
– Как его имя? Кто это?
– Он не велел пока его называть.
– Ладно… не говори… я сама отгадаю.
– Адэлла, поучи меня, милая, расчесывать голову гребнем по-римски, как ты себе делаешь.
– Хорошо… садись сюда. Но, Маб, к тебе римская или греческая прическа, как и платье, не пойдет. Галльский костюм тебе больше к лицу. Высокие прически хороши только для низеньких, длинноносых, широколицых женщин, как я, а ты испортишь свою голову, если пригладишь маслом волосы, заплетешь в косы и нагородишь башней на темени. Твои черты лица не годятся для этого.
– Хоть разок попробую.
Адэлла стала расчесывать Маб, стараясь выведать у простодушной дикарки имя ее жениха, но та не поддавалась на хитрости. Они весело болтали, одна о любящем богаче, а другая – о холодном бедняке, не подозревая, что это одно и то же лицо.
– Уж не Антоний ли? – спросила Адэлла, перебрав без успеха десяток имен.
– О, нет! Не Антоний.
– Антоний красавец, богач, знатный, любимец Цезаря, холостяк…
– Он интриган… Он послал к германцам принцепса аллоброгов, все это говорят.
– Так это принцепс Валерий? Так?.. Он тоже недурен и богат.
– Нет, не Валерий. Какое странное лицо сделалось у меня, Адэлла! С этой прической точно вовсе не Маб, а другая там, в зеркале… как странно!
– Кто же твой жених? Я уж, кажется, назвала всех. Не знаю, на кого подумать…
– А хвасталась отгадать!
– Плутовка! Ты скрывала от меня свой секрет… полно притворяться! Принцепс аллоброгов – больше некому быть твоим женихом. Ха, ха, ха! Оттого-то принцепс избегал моей таверны… вот оно что! Он бегал от меня, чтобы не выдать секрет моей подруги и не попасть под кулак Думнорикса, ха, ха, ха! Серьезный, грустный, беспрестанно у Цезаря по делам… и Маб моя грустит… и Маб у Цезаря вечера проводит… славная парочка!
– Валерий хорош… да… но…
– Конечно, хорош… Чу!.. Я слышу его голос… Маб, Валерий пожаловал сюда… пойдем, ты совсем готова; только я опасаюсь, что римлянкой ты ему не понравишься, хоть мое платье довольно складно сидит на тебе, но оно коротко…
– Оставь! Не пойду… я не люблю принцепса.
Но Адэлла потащила дикарку за собой в залу таверны, куда только что вошли Валерий и Фабий.
Глава VII
Гром разражается над головой виновного сотника. – Разиня с медвежьей шубой вязнет в болоте
– Я подожду здесь, – сказал принцепс, – а ты окончи, пожалуйста, скорее твое свидание и пойдем к Цезарю.
Фабий, взволнованный и сердитый, хотел идти в комнату, где жили его дети под надзором рабыни, но остановился внезапно, увидев женщин на пороге их спальни. Адэлла с громким хохотом тащила за собой Маб в римской прическе и платье, упиравшуюся руками и ногами в дверные притолоки, гримасничавшую и вопившую; наконец, она вытолкнула сконфуженную дикарку в залу, загородила собой дверь, и, не замечая Фабия, прокричала:
– Доброе утро, принцепс Валерий! Сюда!.. Скорей!.. Не дай нашей пленнице убежать!
Валерий, не поняв в чем дело, схватил Маб.
– Что у вас тут вышло? – спросил он с досадой. Адэлла расхохоталась еще громче.
– Королева выдала твою тайну, трезвый моралист, избегатель таверн! Теперь я знаю, для кого ты копил деньги, не пил и не играл, знаю, почему мое заведение казалось тебе хуже других… Что ты глядишь на меня так сердито?.. Не съем тебя, ха, ха, ха!
– К чему эта болтовня, Адэлла! – возразил он. – Я с тобою не заигрываю, и между мной и королевой Маб тебе ничего не устроить такого, что удалось относительно тебя с кем-то.
– Ты сохранил мою тайну, принцепс; сохраню и я твою. Услуга за услугу, но ты не заметил превращения… взгляни на Маб! Как она тебе нравится?
– Что ты с ней сделала, Адэлла?! К чему этот маскарад?
– Для тебя.
– Для меня?! Я и Маб…
– Что же я болтаю! Тут кто-то еще есть.
– Это Люций Фабий; поди к нему, а я посижу тут на лавке. Мне вовсе не интересно видеть Маб римлянкой. Уведи ее в ее комнату.
– Что за повелительный возглас – уведи! Не хочу и не уведу… Здесь Фабий – тем лучше.
– Уйди, королева! – закричал принцепс на дикарку; лицо его побледнело от предчувствия беды.
Маб, испуганная криком Валерия, бросилась к двери, но Адэлла снова загородила ей дорогу и насмешливо обратилась к обоим мужчинам: