Знал ли Цезарь о затеваемом скандале заранее? Не с ведома ли хозяина рискнул Клодий обесчестить дом его? История молчит об этом, но личность Цезаря не позволяет думать, что можно было бы безнаказанно так шутить над ним без спросу. Клодий не рискнул бы оскорбить человека, ставшего для него точкой опоры.
Матрона Помпея сделалась в этом случае жертвой интриги Клодия и Фульвии, как и другие, которым нет числа, – сделалась жертвой ради погибели Цицерона, публично, под громкий свист врагов, проигравшего такой блестящий процесс.
Глава XII
Ни женат, ни холост
Прошло несколько лет со дня таинственного исчезновения Рубеллии Амариллы. Куда девалась она? С кем бежала? – в Риме толковали по-разному и очень недолго. Амариллу скоро забыли среди других скандалов такого же рода. Одна матрона уехала с гладиатором, другая – с певцом или танцовщиком… кому до них дело, если их мужья не из крупных вельмож?
Муж Амариллы не имел веса в римской иерархии и был известен лишь благодаря родству или дружбе с сильными мира, поэтому ее исчезновение и не привело к длительным пересудам нигде, кроме домов ее ближайшей родни. Даже эта родня отнеслась равнодушно к ее поступку. Вылечившись от болезни после опасной раны, муж Амариллы узнал о ее бегстве лишь спустя несколько месяцев от своего оруженосца. Хитрый старик сумел сообщить своему господину роковую весть так осторожно, что она не сразила его. Аврелий некоторое время тосковал, потом, пристыженный Клелией за брак против воли старших, стал чувствовать досаду на жену, а через два года совсем забыл ее и хотел жениться на другой.
Чтобы повторно жениться по тогдашним законам следовало послать жене разводное письмо, а послать его было некуда – Аврелий не знал, где находится его жена. Если Амариллу увез дикарь за Рону, то ее нечего разыскивать – Галлия велика и никому не известна. Это страна чудес, доступная только самым смелым работорговцам.
Не имея возможности ни послать жене разводное письмо, ни доказать ее смерть или измену, Аврелий остался ни вдовцом, ни холостяком. С решимостью практика, одаренного здравым смыслом в большей степени, чем мечтательною чувствительностью, он старался не думать о своем смешном положении в обществе, уехал в Помпею и стал служить отечеству в звании сенатора этого города.
Дед и родители Амариллы потужили о ее слишком раннем вступлении в категорию скандалисток, но вспомнили свои былые подвиги такого же рода и махнули рукой – не нам-де укорять ее этим.
Молодой Фабий, заманенный письмом Амариллы к Цитерис, попался без борьбы в сети интриганки и сделался игроком. Скоро легкомысленный мальчик запутался в долгах до того, что родители отказались платить за свое единственное детище, чтобы самим не сделаться нищими. Фабий не говорил и не думал об Амарилле, примкнув самым тесным образом к кружку Цезаря, бывшего также неоплатным должником.
Цезарь, однако, делал долги отнюдь не для оплаты пиров. Он нарочно запутывал свои дела, рассчитывая, что в роковое время кредиторы не дадут его в обиду и сделаются самыми усердными его приверженцами, чтобы не потерять денег из-за его гибели. Этот расчет, доказывая гениальность Цезаря, оказался верным, тогда как молодые люди, подобные Фабию, только портили этим свою карьеру, закабаляясь к Цезарю в полное рабство, но называясь при этом его друзьями.
Таким образом Цезарь сделался главою большой группы неоплатных должников, как был до него Катилина, но он, решив принять наследство заговорщика, – стезю мятежей – действовал совсем иначе. Цезарь не играл роль властителя, не связывал своих приверженцев никакими клятвами, не сулил им золотых гор, не приманивал чернь несбыточными обещаниями равенства и уничтожения долгов. Нет, Цезарь говорил, что будет всю жизнь поступать, как лучше – вот и все.
Он умел обласкать каждого, даже своих противников; раздавал щедрую милостыню, хлопотал в суде за своих приверженцев, обещал всем свою помощь, но при этом не шумел громкими фразами, как Катилина, не окружал себя таинственной обстановкой в подземных притонах, не водился с контрабандистами и наемными убийцами.
Не занимая никакой важной должности и не совершив никакого подвига, Цезарь был уже любим в Риме больше всех. Понятно, что, сделавшись консулом, он стал народным кумиром с безграничной властью, хоть и не выказывал до времени этой власти.