– Из племени седунов? Ты седуни?
– Седуни.
Продолжая говорить по-галльски, она указывала на звенья цепи, твердя что-то о гельветах, из чего Церинт заключил, что она была невольницей у гельветов. Он подсел к галлиянке, заметив, что та перестала бояться его.
– Гельветы злые? – спросил он, стараясь помочь себе мимикой и тоном голоса. Пленница сделала презрительную гримасу.
– Гельветы тьфу? – и Церинт плюнул.
Гунд-ру тоже плюнула. Они начали понимать друг друга посредством мимики и общепонятных слов. Есть на земле язык, на котором люди понимают друг друга без его изучения, – язык природы.
– Не был ли в землях гельветов или седунов грек… эллин… такой вот… высокий?
– Грек… эллин… да.
Гунд-ру, ударяя по своим пальцам, говорила, что в Галлии бывало много греков и высоких, и низеньких, старых и молодых; для обозначения старости она указывала на свое лицо, а молодости – на Церинта, повторяя – эллин.
– Бусы продавал эллин? – спросил он.
Пленница указывала то на свой платок, то показывала, как пьют, твердя: «Эллины греки».
– Вино… платки… всякие товары… а не было ли такого, что ходил с собакой? Эллин – тра-ла-ла на гуслях вот так, а собака плясала… пес… гам, гам, гам! Так плясала, на задних лапах?
Церинт показал, как пляшут собаки. Гунд-ру поняла и это, кивая утвердительно.
– Аминандр?
– Да… Аминандр и Фаон.
– Фаон его собака. Фаон гам, гам!
– Да.
– Он жив? Где он?
Гунд-ру что-то говорила, указывая на свои усы и прибавляя к имени Аминандра имя Амарти.
– Амарти? – спросил Церинт. – Кто Амарти?
Никакого толка нельзя было добиться без помощи перевода из этой беседы, но Церинт не мог отстать от Гунд-ру, давшей ему нить к отысканию пропавшего старика, нечто интересное среди скуки его жизни.
– Амарти эллин? – спросил он.
Гунд-ру покачала головой отрицательно.
– Амарти галл?
– Да… королева Амарти… Луктерий кадурк ее муж… вергобрет.
Гунд-ру тщетно старалась что-то объяснить, упоминая Аминандра, Луктерия и Амарти, указывая на свои цепи, ударяя себя по щекам, показывая, как режут горло, но Церинт ничего не понял, кроме того, что ей известен Луктерий кадурк, что он или Аминандр кого-то бил, зарезал, заковал в цепи, или хотел это сделать.
– Амарти хорошенькая? – спросил он, поясняя слова воздушным поцелуем.
– Да, – и Гунд-ру показала, как плачут и рвут волосы с отчаяния, повторяя: – Амарти.
– Луктерий надел цепи на Амарти?
– Битуриги… Аварикум… – ответила Гунд-ру, показывая на свои цепи, а потом на меч Церинта, – битуриги… Амарти… битуриги… Эллин… Аминандр.
Церинт уже успел узнать и запомнить несколько самых употребительных слов галльского языка, часто повторяемых в лагере аллоброгами и эдуями.
– Битуриги… кадурки… война? – спросил он.
– Война, – ответила Гунд-ру и заговорила опять что-то непонятное, упоминая арвернов и другие племена: – Луктерий и Верцингеторикс-арверн сольдурии…
– Сольдурии… так… а Амарти?
– Амарти и Луктерий… Амарти и Верцингеторикс… сольдурии…
– Жена двух королей?
– Нет… Аминандр… Амарти… битуриги… – разобрал Церинт из ее фраз, и был очень рад, что в палатку наконец явилась Беланда с пищей для пленных.
– Молодые, верно, надоели, что ты подсел к старухе! – со смехом заметила хорошенькая маркитантка.
– Невольно подсядешь к старухе, если молодые ветренее и холоднее здешнего ветра! – ответил Церинт таким же тоном. – И притом эта старуха преинтересная… помоги мне, Беланда, говорить с ней! Надо… очень надо.
– Мне некогда, у нас теперь после победы полна таверна гостей. Надо ему тут через меня со старухой любезничать!
– Ах, какая ты, право! Только бы несколько словечек… узнать, что она говорит… Беланда, милочка! Всю добычу готов отдать за это…
– Добычу, которой не принес?
– Успеешь к гостям… останься на минутку! Эта старуха знает попавшую в Галлию римлянку, мою знакомую, которая исчезла без следа. Эта римлянка близка не только мне, но и моему господину.
– И ему?
Беланда сдалась в надежде, что, сделав приятное Фабию, получит барыш, и начала переводить речи старухи.
– Ты говоришь, что Амарти – римлянка, но Амарти римлянкой себя не называла. Она была королевой кадурков, женой вергобрета Луктерия… – сказала Гунд-ру.
– Была?.. А теперь? – спросил Церинт.
– Он ее покинул.
– Покинул! О, Беланда! Продолжай ради всех богов!
– Чему ты так сильно обрадовался? Верно, эта Амарти нравилась тебе? – сказала маркитантка насмешливо.
– О, да! Она была добра… она…
– Была прекраснее всех на свете и свела с последнего ума твою бестолковую голову…