Баба Стеша пропустила Люську вперед и продолжила верещать:
— А зимой я ездила к сестре в Самару. Там со мной такой конфуз произошел…
Пока она тараторила, не давая Люське вставить слова, прошло минут тридцать. Наконец, переведя дух, Степанида Ивановна спохватилась:
— Какое у тебя дело, я слушаю.
— Про соседа вашего Алексея Павловича спросить хочу.
— Про Лешку? Так он преставился на днях. Не сам Богу душу отдал, убили его. О!.. Тут такие страсти-мордасти были — полиция по участкам ходила, присматривались, приглядывались.
— Степанида Ивановна, а вы хорошо знаете Марину и Виктора Ливановых?
— Я, милая моя, всех хорошо знаю, про всех рассказать такого могу — закачаешься.
— И про Ливановых тоже?
— Я же сказала — про всех. А тебя кто больше интересует — Лешка или Ливановы? Странная ты какая-то, сначала про старика спрашиваешь, теперь про Витьку с Маринкой.
— Ничего странного, я троюродная сестра Виктора.
Баба Стеша закусила губу.
— Ливановы мне всегда нравились. Ничего плохого о них сказать не могу. Дружная семейная пара.
Усмехнувшись, Люська пустилась в сочинительство:
— Степанида Ивановна, понимаете, сегодня утром Виктор с Мариной улетели отдыхать.
— В отпуск?
— Угу.
— А куда направились, если не секрет?
— Э… в Сочи.
— Сочи — это хорошо, я была там трижды. Первый раз в шестьдесят девятом году…
Минут десять Люська слушала воспоминания Степаниды Ивановны о чудном отдыхе в Сочи. Уже сто раз пожалев, что не отправила Ливановых в Австралию, — уж там-то баба Стеша наверняка не была, — Люська нарочито громко вздохнула.
— Ах да, прости, я отвлеклась.
— В начале лета, — затараторила Люська, — мои родители планировали купить у Алексея Павловича дачу.
— Что?! Дачку? Вот те на! Он никак сдурел на старости лет, с дачей решил расстаться. Ну и жучок, а ведь мне ни сломом не обмолвился.
— Алексей Павлович не дал окончательного ответа, все тянул-тянул, говорил, ему необходимо все обдумать, хорошенько взвесить. А теперь он умер. Родители не оставили идею купить его дом.
— Поезд-то уже ушел, нет хозяина.
— Родители так не считают, — Люська равнодушно пожала плечами. — Планируют встретиться с детьми Алексея Павловича, предложить хорошие деньги, и, думаю, им не откажут.
Степанида Ивановна затрясла седыми кудряшками.
— Пусть не радуются раньше времени. Не выгорит у них дельце, попомни мое слово. Не было у Лешки деток, один он век свой доживал.
— Ни детей, ни родственников?
— Один, — повторила баба Стеша и почему-то покраснела. — Давай зайдем в дом, вроде на улице становится прохладно.
Посмотрев на нещадно палящее солнце, Люська потопала за пенсионеркой.
На веранде баба Стеша закрыла дверь на ключ и, опустившись в кресло, прошептала:
— Иногда даже страшно делается оттого, что я слишком много про всех знаю. Верно тебе говорю. Столько информации, что невозможно спокойно ходить по улицам. В прошлом году совершенно случайно узнала, что Машка Зернова забеременела от Гришки Кочеткова. Представляешь? А у Гришки жена имеется и деток двое. Машка поступила правильно, она Саньке Зубову сказала, что это его ребеночек, а тот, дурачок, уши-то развесил и замуж Машку позвал. Все бы ничего, да только проблемка одна туточки вышла.
— Какая?
— Я не удержалась и растрезвонила Машкину тайну местным кумушкам. А они-то язык за зубами держать не умеют, это ж такие сороки. Как начали трещать, естественно, слух и до Машки дошел. Она ко мне примчалась и с порога заявила, мол, ты, карга старая, не жилец, я тебя как-нибудь подкараулю и голову оторву. Осерчала на меня Мария. Оно и понятно, Санька-то ей ручкой сделал, так и родила без мужа девочку. Теперь, завидев меня, рычит словно тигрица. А спрашивается, чего ты зубы скалишь, сама во всем виновата. Ночами с разными парнями шастала. Да-да, я не выдумываю. Сама видела.
— Ночью?
— Ну да. Я часто ночью гуляю, — Степанида Ивановна отвернулась.
— И не боитесь?
— Как тебе сказать… всякое бывает, — уклончиво ответила баба Стеша. — А еще был неприятный случай с Чижиковыми. К ним сватья из Иркутска приехала. Они ее сразу на дачу привезли. А она баба с ветерком в голове — попросту говоря, идиотка полная. Но я-то этого не знала…