— К слову, если ты так сильно не хочешь участвовать в турнире, ты всегда можешь просто взять и облажаться в первый же день, — предложил Макото; и трудно было понять, шутит ли он или говорит на полном серьезе. — Скажем, меч себе в ногу воткнуть или шутку про императора рассказать. О, а как тебе идея запустить стрелу из лука в сторону судей? Уверен, после такого трюка из Турнира ты вылетишь со скоростью пули. Правда, как и из нашего Дома. В последний раз наших на Турнире еще покойный Кера представлял, так что, думаю, у моего отца на тебя большие планы…
— Прошу прощения…
Повернув головы, они увидали хозяина заведения, застывшего на пороге — невысокого толстячка с зализанными назад жиденькими волосами, которыми тот тщетно пытался прикрыть широкую плешь; правда, без особого на то успеха.
— По-моему мы ясно сказали — не беспокоить, — недовольно протянул Макото.
— Еще раз тысячи извинений, господин Такэга, — щеки толстяка залились пунцовой краской, а глаза уткнулись в пол, — но один человек хочет вас увидеть, и он весьма настойчив в своем желании. Я прекрасно помню ваш наказ и не стал бы тревожить столь дорогих и уважаемых гостей без крайнего повода, но тот мужчина утверждает, что это вопрос жизни и смерти. Однако одно ваше слово — и я прикажу наградить его палками и вышвырнуть вон.
— Не стоит, — покачал головой Кенджи. — Пусть зайдет. Если он вдруг станет нам надоедать — мы справимся сами.
Отвесив низкий поклон, хозяин корчмы выскочил в коридор — и вот через несколько мгновений в дверях замаячила сгорбленная фигура. На самом деле Кенджи ожидал увидеть Рю или кого-нибудь из Листов — но вместо этого перед ними стоял невысокий мужчина с обветренным лицом, сжимающий в руках потрепанную соломенную шляпу.
— Я ищу госп-подина Кенджи из Тихого Потока, — тихо произнес незнакомец, окидывая их троицу робким взглядом.
— Он перед тобой, — тяжело вздохнул Кенджи и отставил бокал в сторону. — Слушай — без обид, но у меня нет ни времени, ни желания в сотый раз выслушивать…
— Меня попросили передать вам это, — перебил его мужчина, сунул руку за пазуху и вытащил оттуда что-то блестящее.
Кенджи с удивлением рассматривал большую овальную золотую монету в мозолистых пальцах незнакомца. Настоящее сокровище — за нее, наверное, половину всей этой харчевни купить можно; а если хорошенько поторговаться — взять ее целиком. Интересно, кто бы мог отправить Кенджи такой щедрый подарок… Да и выбор гонца был довольно необычен — судя по стоптанным башмакам и веревке вместо пояса, он явно не богат и сейчас держит в руке столько, сколько не заработает и за всю жизнь. Наверное, у того, кто нанял этого человека, были веские причины ему доверять — иначе что бы ему мешало смыться вместе с золотом?
— Ну и где ты ее украл? — с подозрением протянул Макото, который, судя по всему, задался тем же вопросом.
— Нет-нет-нет, господин! — мужчина побледнел. — В жизни до чужого и пальцем не дотронулся даже в мыслях, клянусь могилой матери! Я — честный трудяга. Эту монету мне отдал один… человек, — голос его на миг дрогнул, — повелев отнести ее некому Кенджи из Тихого Потока. А иначе…
Он умолк и провел большим пальцем по шее чуть ниже кадыка.
— Позволь поинтересоваться — и как же выглядел тот человек? — сказал Шу; хотя думается они все и без того знали ответ на этот вопрос.
— Как сама смерть, господин, — после короткого молчания произнес мужчина и шагнул к столу. — Вы позволите?..
Не успел Кенджи кивнуть, как тот медленно положил на середину стола монету, словно бы та в любой момент могла взорваться прямо у него в руках, а после, не произнеся ни звука, вылетел из комнаты с такой скоростью, точно бы за ним в погоню помчалась сотня разъяренных демонов. Кенджи уже было протянул руку, чтобы взять безделушку и разглядеть ее поближе, но тут его одернул голос Макото:
— Эй, ты же не собираешься и в самом деле дотрагиваться до этой штуки? Вдруг она проклята?
— Ну, во всяком случае этот крестьянин выглядел вполне здоровым, хоть и смертельно напуганным, — заметил Шу.
— Ага, но что если золото зачаровано на конкретного человека? Сенокос — тот еще коварный ублюдок и мы знать не знаем, какие фокусы прячутся у него в кармане.
— Жнец, — непроизвольно поправил друга Кенджи, размышляя над его словами.
— Да срать я хотел, хоть Пахарь, — фыркнул Макото и скрестил руки на груди. — Наверняка он понял, что в открытом бою мы раз плюнуть надерем ему задницу и решил вывести нас из игры какой-нибудь хитрецой. Или ты забыл, как он того недоноска в храме в суп превратил одним движением руки? У меня до сих пор мороз по коже, стоит мне подумать, что то заклятье должно было в меня угодить… бр-р-р.