У портала собора, под окаменевшим благословлением спасителя расположился со своим станком городской кузнец, в чёрном от сажи фартуке. Он продавал обычный свой кузнецкий товар: подковы, ножи, предлагал оружие и броню, но этот товар уже не шёл. Теперь воевать уже никто не хочет, не за что стало воевать и доспехи больше никому не в надобность. И, чтобы не лишиться дохода и смочь кормить своих детей хотя бы последние недели, кузнец приспособил своё ремесло для другого дела: он обслуживал вальцы, через которые раньше прокатывали проволоку для кольчуг, а теперь любой желающий, за небольшое вознаграждение, мог просунуть под вальцы небольшую медную монетку, прокрутить рычаг и на другой стороне монетка выползала снова, но теперь вместо императорского лика, на ней красовались вдавленные в медь очертания святого Георгия, повергающего дракона, символа Ульмарского собора. Кузнец зазывал паломников и прихожан, и паломники охотно покупали эти медальки, в надежде, что изображение святого поможет им при переходе в иной мир. В последнее время люди всё больше приобщались к вере, всё больше молились. Они думали, что это им зачтётся ТАМ.
Мы остановились у палатки кузнеца. Кузнец узнал своего кайзера, низко поклонился. Вокруг собрались зеваки.
- Ты делаешь из денег безделушки, шельма! - сказал Я.
- Это талисманы на память о паломничестве, - кланяясь защищался кузнец. – Это всего лишь мелкие монеты, Ваше Величество, и их утрата не даст большого убытка. А людям весело: сам прокрутил рычаг, сам отчеканил себе талисман. Новому владельцу он душу греет… К тому же, где ещё взять медные пластинки такого подходящего размера?
- Каждая монета отчеканена на моём монетном дворе! Каждая монета есть личное имущество кайзера, а ты вычеканиваешь на них свои знаки! Ты знаешь, шельма, как это называется?!
- Виноват, Ваше Величество! Уверяю вас, у немя не было злого умысла, - кузнец сгорбился ниже и уже потянулся стягивать с головы грязную кузнецкую шапку.
- Папа, а можно мне тоже сделать такую монетку? Я хочу покрутить рычаг! – неожиданно заступилась дочь.
- Дочь моя, во-первых, не хорошо портить предметы на безделицу, которую нигде более не применишь, а во-вторых, не гоже юной принцессе прилюдно заниматься столь бесполезным и грязным трудом!
- Ну папа, как вы не понимаете? Это выглядит так забавно! Ну пожалуйста, папа!
- Уступите, юной принцессе, Ваше Величество! - вмешался кузнец. – Ваша дочь так очаровательна, что если бы я был её отцом, то не смог бы устоять и не потворствовать всем её прихотям!
- И потом, папа, это же всего лишь мелкая монетка, мы не разоримся! - упорствовала дочь.
Я посмотрел на кузнеца проницательным взглядом. У него у самого пятеро детей, четыре сына и дочь милашка, и все заняты работой с утра до вечера. Лишь на выходных им дозволено играть и то, лишь после того, когда перечитают все молитвы и не отстоят на коленях перед нишей с образами. А нарушишь этот устой – по миру пойдут. Я знаю это, у MЕНЯ есть способность такое видеть.
Я взглянул на Хильдегард, ища в ней совета.
- Уступи, - шепнула она.
- Ладно, дочь, уговорили вы меня. А ты… - Я бросил строгий взгляд на кузнеца. - На держи, шельма! И купи своей дочери те сладости, которые она так просила!
И Я кинул кузнецу серебренный талер. Кузнец поймал его ловко в воздухе, посмотрел, полюбовался.
- Спасибо, папа! – завизжала дочь.
- Вы воистину добродетельны, Ваше Величество! – с поклоном пролебезил кузнец. - Я был готов услужить вашей дочери и задаром! - Талер он зажал в руке, но, ласково улыбаясь, сунул принцессе в ладонь мелкую монетку. – Осторожно, только не прищемите пальчики, Ваше Высочество!
Дочь вставила монетку в губы между двух тяжёлых вальцов и взялась за рычаг. Шестерёнки заскрежетали, вальцы закрутились и проглотили монетку, но тут же, с другой стороны, они выплеснули монетку обратно, и та со звоном упала на латуневую тарелку, сплющенная, вытянутая и слегка выгнутая дугой, и теперь там, где только что ещё красовался гордый кайзеровский профиль, теперь свежей медью блестел герб Ульмарского собора.
Дочь запрыгала от счастья. Она лишь мгновение любовалась бесполезным талисманом. Как я ожидал, ей всего лишь хотелось покрутить вальцы, этого ей было достаточно. Она потеряла к талисману интерес, подбежала ко МНЕ, крикнула: