— Ума не приложу, как теперь быть, — озабоченно говорила Зинаида. — Тебе, оболтусу, все равно. Ты и мать видишь раз в неделю, за обедом по выходным. Опять, наверное, куда-нибудь навострился?
— У меня ответственный матч, — пробубнил, что-то прожевывая, Валера.
— Ну, вот, домашние дела тебя не интересуют.
— А что ими интересоваться? Все прекрасно. У тебя, можно сказать, вторая молодость началась.
— С тобой можно хоть когда-нибудь вести серьезный разговор? Да, мне сделали предложение. А я разве не имею права на счастье? Но как я приведу сюда мужа? В нашу тесноту четвертого человека.
— Четвертый лишний. Кто-то из нас явно лишний, — ядовито рассмеялся Валера.
— Может, Антонине Ивановне хоть на время квартиру снять?
— Что-то, матушка, не пойму тебя. То не могла ею нахвалиться, а теперь — квартиру снять. Она ж только и крутится для нас.
— Я ничего не имею против. Как домохозяйка она — клад. Но Кирилл Васильевич… Он даже не знает, что у нас живет дальняя родственница. Как он на это посмотрит? — шумно вздохнула Зинаида.
— Да еще сынок в придачу, — насмешливо вставил Валера.
— Не язви, подумай сам, в двухкомнатной квартире четыре человека.
— Разумеется, для молодоженов этого мало.
— Перестань паясничать, я с тобой откровенно разговариваю.
— Мам, не придумывай проблем. Твоему Кириллу Васильевичу Антонина Ивановна придется по душе.
— Во-первых, он сам любит работать дома, для него это как отдых. На заседаниях спать надоедает. Во-вторых, мужу приятнее есть обеды, приготовленные женой, а не домработницей.
— О, ты и психологию учитываешь.
— У тебя есть уважение к матери? — повысила голос Зинаида.
Антонина Ивановна растерянно стояла у неприкрытой двери с сумками в руках, затаенно вздохнула. Повернувшись, тихонечко вышла. По лестнице спускалась ощупью, пошатываясь. На улице почувствовала себя тверже на ногах. Вокруг была сплошная снежная пелена, лениво оседавшая на сугробы, деревья, людей. Прохожие прятали лица в воротники и удивленно глядели на старую женщину, неподвижно стоящую под снегопадом. Снежинки доверчиво липли ей в лицо, глаза.
«Какой небывалый снег, — отрешенно подумала Антонина Ивановна. — Куда же мне теперь идти?.. Некуда», — ответила сама себе, вздрогнув от ледяной тоски, будто сжавшей ее со всех сторон.
Присела на запорошенную снегом скамейку, вспугнув нахохлившуюся пичужку, и, проследив, как та нырнула в снегопад, усмехнулась— тоже бездомная.
«Только не паниковать, — сказала она себе. — Ничего не случилось. Меня никто не выгонял, не обижал. Может, и права Зинаида? Зачем я ей? Себе не нужна. Спела свою песенку. Только не паниковать…»
«Уйду в дом престарелых», — неожиданно сказала она себе. Мысль показалась спасительной. Антонина Ивановна встала, стряхнула снег с пальто и пошла не торопясь к дому.
Она не стала открывать ключом дверь, позвонила. Отворила Зинаида, спросила:
— Вы не забыли купить маргарин, он у нас кончился?
— Две пачки взяла, — как ни в чем не бывало, ответила Антонина Ивановна. Сняв пальто, она пошла на кухню, где принялась чистить картошку. А Зинаида заспешила в гости.
— Мне кажется, там будет скучно, — сказала она.
— Развейся, — не оборачиваясь, ответила Антонина Ивановна.
Оставшись одна, женщина хотела идти в спальню, чтобы там поплакать. Но переборола себя. Вытерев слезы фартуком, стала резать морковку.
Приготовив ужин, приняла снотворное и пошла спать.
Ночью несколько раз просыпалась. Но, боясь навязчивых мыслей, старалась поскорее уснуть.
Утром Антонина Ивановна обратилась к Зинаиде:
— Мне нужно серьезно поговорить с тобой. Ты вечером будешь свободна?
— Боюсь, что нет. А что случилось? — в ее глазах мелькнула тревога.
— Если вечером тебе некогда, поговорим сейчас.
— Что произошло? — нетерпеливо спросила Зинаида.
— Ничего, просто хотела сообщить, в дом престарелых я собралась.
Антонина Ивановна старалась говорить твердо. Но почувствовала дрожание голоса и замолчала. Зинаида уронила чулок, который зашивала, и от удивления не могла сказать ни слова. Но все же заговорила первая:
— Вам у нас плохо?
— Не надо сейчас об этом, — мягко ответила Антонина Ивановна.
— Я, конечно, понимаю, вам нелегко, хозяйство на плечах, обстановка неспокойная, — Зинаида нервно то раскручивала нитку с катушки, то снова закручивала.
— Я тебя очень прошу, Зина, сделай все так, чтобы мне можно было поскорее уехать.