— Кто это?
— Фика и Букан. Помнишь? Гоголевская пара. Пожарниками сейчас пристрои-лись, оглоеды.
Братья-близнецы щелкали семечки. Тьфу налево, тьфу направо — три секунды. И очень вкусно. А жизнь идет. Это сколько же миллиардов семечек человек может пере-щелкать за свою жизнь, а? Но раз чем-то занят — это уже хорошо. Есть дело, и жизни придан смысл, даже с наслаждением. Проблема снята.
— Привет!
— Привет, Раскачай!
— Чего стоим?
— Да стоим, думаем.
— Неужели? Вас же с пожарки повыгоняют, если начнете думать!
— Мы соображаем, — поправил один брат другого.
— А-а, это другое дело.
Олег протянул пригоршню — насыпали. Поделились и с Нетудыхиным. Ничего ребята, здоровые вымахали.
— И до чего же вы досоображалисъ? — спросил Олег.
— Пивка собираемся попить.
— Так в чем же дело?
— Нет пока. Должны вот-вот подвезти.
Здесь, в глубине парка, размещался пивной ларек. По утрам, на похмелье, сюда стекались мужики.
— А точно подвезут?
— Обещали…
Оказывается, одних семечек недостаточно для смыслонаполнения жизни. Нужно еще и пиво. Что ты поделаешь с таким народом. Проблема усложняется. Речь уже может зайти вообще о сфере потребления. И, конечно, пиво неплохо было бы пить в компании. Иначе оно приобретает другой вкус.
Братья, кажется, не узнали Нетудыхина. А ему было любопытно наблюдать за ни-ми, помня их прошлое.
Отец Букановых — такова была их фамилия — торговал керосином. По причине исходящего от сыновей запаха никто в классе не соглашался с ними сидеть. В конце кон-цов их определили сзади всех, посадив за одну парту.
Прошла мимо них молодая женщина: плечи открыты, юбка — выше колен. Не прошла — прощелкала по тротуару каблуками.
— О-ля-ля! — сказал Фика ей вслед. — Ты смотри, какая! Чья это? Что-то я таких не знаю.
— А чего? — сказал брат Букан. — Нечего!
— Тоже мне — "ничего"! — сказал Раскачаев. — Шик! "Экспонаты руками не трогать!"
— Тьфу!
— Тьфу-тьфу!
— Да.
— Мда.
— Красивая, стерва! — подытожил Фика.
Постояли. Поплевали. Нашли общую идею: взять пару пузырей, пока пиво где-то там бултыхается. Но у Букановых таких денег не оказалось. Разошлись. Не поить же их, этих бычков, на дурняк.
И потопали дальше не спеша, пока не уткнулись в мост через Тамру. Тамра дели-ла Рощинск на две неравные части. За меньшей, именуемой по традиции заречьем, город заканчивался. Дальше шли луга и начинался лес.
Они стояли на деревянном мосту. Внизу, разбросанные по обеим берегам реки, купались и загорали рощинцы. А солнце припекало, день становился жарким.
— Может, скупнемся? — предложил Олег.
— Да я сам думаю об этом, — ответил Нетудыхин. — Но я без плавок.
— Ха! — сказал Олег. — Он, видите ли, без плавок. Подумаешь!
Спустились вниз. В детстве у них было здесь свое место — возле валуна. Сейчас оно пустовало. Не сговариваясь, они оба остановились у камня и тут же присели.
Странным показалось Нетудыхину, что валун до сих пор жив и на месте. Пока он, Нетудыхин, носясь по стране, сражался за свою жизнь, валун все лежал. А ведь это тоже было существование. Нетудыхин смотрел на него как на чудо.
На той стороне реки орала и бесилась детвора. По соседству, невдалеке, компания мужиков играла в карты. Один из них помахал Олегу рукой:
— Я вас категорически!
— Я вас тоже! — ответил Олег.
Такой формы приветствия Нетудыхин еще не слыхал, чтобы категорически.
Стали раздеваться. Опять ожогом бросился в глаза Нетудыхину крест. Это же на-до было столько терпеть ради изображения у себя на спине орудия казни Христа.
Раскачаев с разбега прыгнул в воду и вынырнул на середине реки. Нетудыхин по-следовал его примеру. Они гонялись вплавь друг за другом и, как мальчишки, прыска-лись водой.
Надурачившись и подустав, они вышли на берег.
— Пожалуйста, — сказал Олег, отжимая на себе трусы, — должничок плывет.
Вдоль Тамры, по берегу, медленно плелся какой-то парень. Заметив Олега, он ос-тановился возле играющих в карты.
— Сейчас смоется, сука, — сказал Олег и крикнул тому: — Паслен!
— Ну!
— На одну минутку!
Тот откололся от играющей компании и лениво подрулил к ним.
— Ты когда мне трояк отдашь, плут нахальный? — сказал Раскачаев.
Паслен невозмутимо:
— В получку.
— В какую?
— В эту. Через неделю получу и отдам.
— Нет, Паслен, все сроки кончились. Через неделю меня уже здесь не будет. А трояк до зарезу нужен сейчас. Так что, давай — дуй, ищи. Чтобы эта трешка не плавала за тобой.