— В жару?
Эта фраза сегодня становилась универсальной.
— А мы по маленькой. Спешить не будем. Я угощаю.
— Да ты что? Что-то я тебя не узнаю. С удовольствием бы нашнапсовался за твой счет, но в жару принципиально не пью. А Чепа вообще в рот не берет. Кристальный трез-венник.
— Не может быть!
— Я тоже сначала так подумал и попытался кантовать — не кантуется. Я, говорит, не пью даже на праздники. — Нетудыхин улыбался и молчал, слушая розыгрыш Олега. — Представляешь, какая экономия! Если бы я был на его месте, я бы уже давно себе ма-шину купил на сэкономленные деньги.
— Очень жаль, — сказал Тюня. — Но, может быть, хоть пивка холодного хлеб-нем?
— Где?
— Да возле меня. В буфете потребсоюзовской столовой с утра было. Пять минут ходьбы.
— Как ты насчет пива, Тим? — спросил Олег.
— Алкоголь. Слабый, но все равно алкоголь.
— Брось ты с себя святого изображать. Прям уж, алкоголь! Одевайся и пошли ох-ладимся малость.
С разыгранной досадой Нетудыхин стал одеваться. Но по дороге случилось не-предвиденное: они напоролись на жену Тюни. Та, моментально сообразив, куда они дер-жат путь, ополчилась на мужа, который в последние дни насчет выпивки перебрал вся-кую норму. Как разгулявшегося мальчишку, она потянула его домой.
— Да, — сказал Олег, — единственный раз Тюня рискнул раскошелиться, и то мне не повезло. Зажала его Балтычиха капитально.
Идя вслед за женой, Тюня показывал им жестами, что он все равно через некото-рое время будет в столовой. Пусть ждут.
— Такой изворотливый среди чужих людей и такой тюфяк перед собственной ба-бой. Размазня!
Курс решили все же не менять.
— Ба! — воскликнул Олег, входя в столовую. — Лев Радионыч! Рад тебя привет-ствовать! А где Боб? Почему ты один?
За пустым столом, у окна, сидел пожилой коренастый мужик и попивал пиво. На полу, около него, лежал рюкзак и стояли, прислоненные к подоконнику, рыбацкие сна-сти.
— Боб что-то прихворнул малость.
— Знакомтесь, — сказал Олег. — Мой друг и, так сказать, оппонент Лев Радионо-вич Воропаев. А это — мой однокашник и закадычный друг детства Нетудыхин Тимофей — тоже, между прочим, воркутянин. Он приехал в Рощинск сегодня утром. Садись, Тим, сейчас мы это дело обтяпаем. Нинуля! — Раскачаев помахал рукой в сторону буфета. — Так, ребята. Что, по пиву? Или, может быть, сообразим что-нибудь покрепче?
— Ты снова стал прикладываться? — спросил недовольно Воропаев.
— У меня есть существенный повод.
— Повод всегда можно найти.
Нетудыхин достал пятерку и вручил ее Раскачаеву. В конце концов было как-то неудобно есть и пить за счет друга.
— Ладно, для начала возьму три пива. Нинуля!
Раскачаев поспешил к буфету. Наступило долгое молчание. Воропаев спросил:
— А вы были на Воркуте?
— Да.
— В какие годы?
— В конце пятидесятых.
— В какой зоне?
— На "Капиталке".
— В каком бараке?
— В девятом.
Воропаев от удивления поперхнулся и закашлялся.
— Надо же! Удивительные вещи случаются на свете иногда. Дело в том, что я сам отбывал срок на "Капиталке" и жил именно в девятом бараке. Интересно, клуб наш цел?
— В полной сохранности. Когда я сидел, он так и оставался лучшим клубом Вор-куты. Городское начальство все на него зарилось…
— Знаете, ведь мы его построили из шабашек. Таскали в зону все, что можно бы-ло утянуть с рабочих объектов. Строительство шло сначала на чистейшем энтузиазме. Это уже потом лагерное начальство подключилось к нашей затее. — Опять помолчали. — Что привело вас в Рощинск? — спросил Воропаев.
— Я здесь родился, — ответил Нетудыхин.
— А, понятно. Душу тянет к родным пенатам.
Олег приволок пиво и селедку.
— Прошу, — сказал он, грохнув подносом о стол. — Кто не доволен, книга жалоб находится в буфете. Выдается по первому требованию. — И ставя бокал перед Воропае-вым: — Я, кстати, собирался к тебе наведаться. Это Тим мои намерения сегодня под-рссстроил. Я уезжаю.
— Куда тебя несет?
— В Ачинск.
— Это зачем же ты в такую даль пускаешься? Ты там что-то потерял или хочешь что-то найти?
— Да поеду, развеюсь… на красноярских просторах. Может быть, деньгу какую-никакую подзаработаю.
— Очень уважительные мотивы, — сказал Воропаев. — Особенно последний.
— Ну что, за Воркуту? За матушку нашу? Хотя за Воркуту нужно было бы пить, конечно, водку, а не пиво. Ладно, поехали! — Подняли бокалы и надпили их.
Господи, какие судьбы Ты посылаешь россиянам! Ну не чокнутые они у Тебя, а? Нормальные люди в подобной ситуации пьют за свободу, а эти — пьют за город лагерей. Да провались он сквозь землю со всеми своими угольными залежами за те тысячи жиз-ней, что были в нем загублены! Нет, бесконечно прав был Тютчев, когда писал: "Умом Россию не понять." Но сколько же можно в нее еще верить?..