— А вот потому и скопытился, что не пью и не расчитал своих сил. Но я признаю свою вину. Прости, Кока! И мне легче будет. А то на душе такое состояние, будто гнус-ность какую-то сотворил.
Она посмотрела на его по-детски обескураженную физиономию и вдруг не вы-держала, заплакала.
— Я уже простила. Вчера еще простила. Только это меня ужасно насторожило. Я вдруг подумала, глядя на тебя спящего: он в жизни столько переборол, а сломался на водке. Разве такое не случается?
— Ну, что ты, что ты! — говорил он, обнимая ее. — Это был простой перебор. Пили же все подряд, и пили лошадиными дозами. Я и выключился.
— Ты завтракал?
— Да.
— Что?
— Чай.
Опять она на него посмотрела с подозрением, но сказала:
— После такого сытного завтрака пора бы уже и пообедать, — и пригласила по-мочь ей.
Все собственно было приготовлено еще вчера. Оставалось только сервировать стол. И пока они переносили продукты из кухни в комнату, он украдкой подсматривал за ней. Красивая получилась. Прямо даже не верилось, что это Кока. В той, детдомовской памяти хранилась она у него стремительной и по-спортивному собранной девчонкой. Здесь, перед ним, двигалась уже женщина — с созревшей грудью, в меру при теле, очень напоминающая своим бабелевским лбом и губами его детдомовскую Коку.
Когда они закончили со столом, она попросила Нетудыхина выйти на кухню и там подождать. Через пару минут она его позвала.
Он открыл дверь и увидел ее в легком полупрозрачном платье.
— Прошу, синьор Нетудыхин, пожаловать к своей синьорите! — И сделала перед ним реверанс, приглашая его жестом к столу.
Платье было несколько маловато, но зато оно еще больше подчеркивало ее со-зревшие женские формы.
— Кока! — изумился Нетудыхин. — Ты великолепна! К черту жратву — пошли в постель!
— Ну и нахал! — сказала она, сверкнув глазами. И вдруг задумалась, глядя на стол: — Чего-то еще не хватает. Ах да, водка! Ты вообще пьешь импортную водку? Мне здесь один родитель удружил польскую. Говорит, классная. — Пошла на кухню, потом вернулась, поставила на стол рюмки и граненую бутылку польской водки. — Чего ты молчишь?
— Любуюсь тобой, — сказал откровенно он.
— Ну и как?
— Ты прекрасна, Кока!
— Нет, Тимочка, я нехорошая. Я тебя сегодня намерена бить долго и больно. И сегодня между нами будет выяснено окончательно все и до самого конца. Но прежде да-вай выпьем за нашу встречу.
Она стала раскладывать еду по тарелкам.
— Как-то мне не хочется, — сказал Нетудыхин.
— Вот видишь, какая ты кака! — сказала она. — Со своими друзьями ты вчера надрызгался, а со мной — хочешь показать себя трезвенником. Не надо так, Тима. Если ты алкоголик, я же это все равно пойму. Я, конечно, не нарколог, но я все-таки врач.
— Да брось ты свою навязчивую мысль! — ответил он на повышенном тоне. — Не алкоголик я! Я же работаю учителем в школе. Неужели ты не понимаешь, что учи-тельство и алкоголизм — вещи несовместимые. Я выпиваю. Иногда. Даже коньяк, быва-ет. Димка Прайс у меня есть, напарник по шахматам. Так тот, кроме коньяка, вообще ни-чего не признает. А вчера я надрался, да. Сегодня мне плохо. Вот и все.
— Чего ты кричишь, ты мне скажи? С синьоритой так не разговаривают. Сейчас хозяйка явится, она любопытна.
— Извини, завелся.
Он открыл бутылку и передал ей. Она наполнила рюмки. Помолчали.
— За нашу встречу, в которую я уже почти не верила! — сказала она. — И чтобы свершилось между нами все то, о чем мы когда-то вдвоем мечтали!
Они выпили. Нетудыхину действительно не пошло, он еле сдержался. Не будь он в обществе женщины, он бы точно сейчас отметил этот насильственный прием крепким словцом.
— Ты ешь, ешь, — сказала она, заметив его состояние. — Тебе надо основательно подкрепиться. И не нервничай. Это естественная реакция организма на перепой.
— Ты так говоришь, будто всю жизнь общалась с пьяндыгами.
— Ну, почему же? Это как раз, наоборот, проявление симптома здорового орга-низма на алкоголь.
На подоконнике открытого окна появился черный кот. Нетудыхин заметил его.
— Ты чего сюда лезешь, скотина? — сказал он. — Брысь!
Кот, испугавшись, спрыгнул в палисадник.
— Зачем ты так? — сказала она. — Это же Тимошка, мой кот. Тимоша, Тимоша, иди сюда! — позвала она кота через окно. Тот, жалостно замяукав, скрылся в зарослях крыжовника.
— Твой кот?! — удивился Нетудыхин. — А где ты его взяла?
— Мне его подарил наш бывший главный врач.
— Почему бывший?
— Потому что сейчас у нас уже другой. А тот уехал. Прекрасный был диагност. Определял заболевание безошибочно. Для врача — это бесценный дар.