Потом началось представление учителей новому директору. Сердце Нетудыхина готово было разорваться, когда очередь дошла до его персоны. Тимофей Сергеевич приподнялся и, как все, на трудовое резюме завуча вежливо кивнул головой. Тихон Кузьмич при вставании Нетудыхина отпустил реплику, что он так, сходу, запомнить всех, конечно, не сможет. Но ничего, постепенно, в работе, он познакомится детальней со всеми.
Собрание закончилось пожеланиями зав. районо работать всем дружно и выполнять свое дело добросовестно, как того требует от нас партия. Коллектив благодарно загудел. Учителя стали расходиться.
Домой возвращался Тимофей Сергеевич в состоянии глубокого шока. Однако Нетудыхин относился к тем людям, которые быстро осваиваются в кризисных ситуациях и даже живут в них годами. Не выгонит же этот подлец его в ближайшую неделю. А там — жизнь покажет, что-нибудь придумаем.
Впереди Нетудыхина ждала бессонная ночь.
Намечался, по-видимому, вариант, которым Сатана грозил Нетудыхину на рыбалке: изгнание его с работы, а потом — и из квартиры. Ну, не сволочь, а? Сказать бы людям… Но скажи Нетудыхин людям, что новый директор — Сатана, Тимофея Сергеевича просто бы замели в психушку. Поэтому столь неосторожный шаг мог привести к варианту еще более трагическому. А оборону надо было занимать основательную.
Сначала Тимофею Сергеевичу пришла мысль добровольно перевестись в другую школу, и этим избежать конфликта. Разумно. Почти разумно. Но где была гарантия того, что следом за ним через месяц-другой не переведется туда и Сатана. В принципе, можно вообще выехать в другой город. В былые времена он был легок на подъем. Но сегодня, среди учебного года, разрушив махом все то, что было им сделано здесь, в городе, в котором он с таким трудом закрепился, — нет, дудки. Потому что опять же, если подумать, — никакой гарантии, что этот проходимец не появится там через некоторое время. "Кокнуть бы эту мразь! — думал Тимофей Сергеевич в отчаянии. — Так он же бессмертный, гад! Ну, прямо хоть поднимай руки кверху и иди к нему на мировую".
Впрочем, в жизни Нетудыхина не единожды складывались ситуации, из которых, казалось, выхода не было. Тимофей Сергеевич, преодолевая эти стрессовые напряжения, в конце концов пришел к простому заключению: по-настоящему в жизни человека есть одна единственная безвыходная ситуация — это его смерть. Нет-нет, он не собирался с собой покончить или симулировать свою смерть. Он был уверен: выход должен быть, нужно только его найти. Деньги, деньги, которые лежали в книжном шкафу Тимофея Сергеевича, казалось ему, могли стать уликой того, что Ахриманов Тихон Кузьмич — Сатана. Но как доказать, что эта пачка была всучена Нетудыхину Ахримановым в качестве задатка за сотрудничество с ним как Сатаной? Да, его видела Захаровна два раза. Ну и что? Это еще ничего не значит. Да, деньги оказались оборотными и поступили в обращение из конторы местного банка. Но и это еще ничего не значит. Отпечатки пальцев с оборотной валюты снять нельзя. Показания Захаровны как его хозяйки большого значения не имеют — они просто не будут приняты во внимание. Может, есть какая-то зацепка в автокатастрофе, в результате которой погиб Владимир Борисович, спрашивал он себя? Она представлялась совершенно абсурдной: водитель с многолетним стажем ехал трезвым по пустынной проселочной дороге, и вдруг его "Победу" кидануло вправо. Машина несколько раз перевернулась и остановилась в кювете вверх колесами. Автоинспекция была в недоумении, хотя так и не выяснила причину аварии. Конечно, это преднамеренное убийство — дело рук Ахриманова. А как доказать? Доказать невозможно.
И все-таки кое-какой выход нащупывался. И Нетудыхин решил проверить его в ближайшее время.
А пока Тимофей Сергеевич тщательно обдумывал план действий, события в школе разворачивались своим чередом: шла притирка между коллективом и новым директором. Каждый день шеф являлся к восьми и уходил из школы последним.
Наблюдая со стороны за Ахримановым, Нетудыхин старался аккуратно поддерживать чисто субординационную дистанцию. Он был во всем предельно осторожен. Оба делали вид, что они друг с другом не знакомы. И оба между тем понимали, что такое положение временно.
Маринка, школьный секретарь, сообщила Тимофею Сергеевичу по секрету: "Знакомится с личными делами учителей. Брал ваше дело".
"Ну вот, — подумал Нетудыхин, — начинается!.."
Была тут одна неприятная заковырка: в автобиографии Нетудыхина, находившейся в личном деле, о судимости его не упоминалось. А Сатане-Ахриманову сей криминальный факт был известен достоверно. И это первое, чем новый шеф мог воспользоваться в пику Тимофею Сергеевичу. Как, учитель — и вдруг сидел по уголовной статье?! Ну уж, извините, какое он имеет моральное право на воспитание детей?..