— Ты что, сумку без присмотра оставлял? — отрывисто спросил усатый.
— Отлить отошел, — солгал Виталий.
Они смотрели друг на друга в замешательстве широко раскрытыми глазами.
— А если б сперли? — Усатый медленно вел свою руку к левой подмышке.
— Старые газеты? — отрывисто спросил Виталий.
— Ты лазил в мою сумку, щенок? — спросил усатый, ускоряя движение своей руки.
— Думал наколоть меня, пес?! — почти выкрикнул Виталий.
Они одновременно проделали вот что: усатый вырвал из-под куртки пистолет, а Виталий пнул его в пах. Таз усатого от такого удара продвинулся назад, и он, не доведя пистолета до позиции прицеливания, стал падать лицом на Виталия. Как в замедленной съемке, Виталий видел его лицо с раскрытым ртом. Откуда-то из школьной поры всплыли навыки пацанячьих потасовок, и Виталий схватил усатого за волосы и надвинул его голову на свое колено. Зубы клацнули. Похоже, усатому пришлось прокусить свой язык, потому что под ноги Виталия брызнула струйка черной крови. Недолго думая, он взял врага за волосы обеими руками и что было сил ударил лицом о металлическую стену киоска. Сил у Виталия было немало, и киоск загудел, словно его боднул легковой автомобиль.
Усатый всей своей тяжестью повис на собственных длинных волосах. Виталий швырнул его навзничь. Стараясь не смотреть на его кровавое лицо с бесформенным теперь носом, Виталий выхватил из его вялой руки пистолет. Он сунул пистолет себе за пояс. Потом он торопливо обшарил карманы усатого. Ему достался в качестве трофея сложенный листок бумаги, портмоне, тяжелая связка ключей и трубка мобильного телефона. Он бросил ключи и бумажник наземь и побежал прочь.
Он уже не видел, как из киоска выскочила толстая девка-продавщица и стала с сильным украинским акцентом визгливо проклинать «поханых алкашей».
Он пробежал метров сто, на ходу заталкивая трофеи в свою сумку. Тут он подумал о том, как подозрительно смотрится бегущий человек, одетый не по-спортивному, и перешел на торопливый шаг.
На краю тротуара он замахал рукой и остановил потрепанную серую «Волгу» с прокуренным стариком за рулем. Старик был донельзя похож на актера Крючкова. На вопрос, куда везти, Виталий лишь выдохнул: «Прямо», после чего прыгнул на заднее сиденье. Проехав метров пятьсот, он попросил остановить и щедро расплатился.
Стоя прямо на обочине гудящего транспортом проспекта, он достал из сумки сложенный вчетверо лист плотной бумаги для ксерокса и увидел в розовом свете зари собственное лицо в бытность свою студентом первого курса. Он вспомнил, что этот снимок существовал у него в единственном экземпляре. Этот снимок выпросил у него на память Коляев четыре года назад. Качество изображения на увиденной им копии было посредственным. Небольшой по размерам оригинал, должно быть, отсканировали и наспех увеличили, чтобы потом распечатать на обычном принтере и наделать ксерокопий.
В расстегнутой сумке его запиликала трубка мобильного телефона. После мгновенного колебания он взял ее и раскрыл:
— Да?
— Леньчик, ты где вообще? — услышал он знакомый голос. — Мы тут все исколесили кругом.
— Это не Леньчик, Серега, — сказал Виталий. — Узнал?
Он услышал в трубке неопределенный звук ярости и удивления.
— Твой Леньчик валяется, как мешок с дерьмом, — сообщил Виталий. — Что ты хочешь от меня?
— Тебе хана, — сказал Сергей. — Когда мы тебя возьмем, ты будешь завидовать своему другу. Ты будешь мертвым завидовать, ты понял?!
— Ну-ну, я слушаю, — сказал Виталий.
— Давай договоримся, как ты мне вернешь бабки, и мы в расчете, — сказал Сергей.
— Вы меня все равно хотите убить, — сказал Виталий. — Так что фиг тебе.
— Тебя ведь Виталик зовут? Виталик, подумай хорошо…
— Иди на… — с расстановкой сказал Виталий и с хрустом сломал трубку.
Затем он остановил машину, белый «Фольксваген» допотопной модели, и попросил парня-водителя везти его прямо, пока не закончатся последние дома Москвы.
Глава 18
Виталий достал из бокового кармашка сумки солнцезащитные очки и поплотней надвинул их на переносицу. День выдался в полном соответствии с названием нового, летнего месяца. Было еще только девять утра, а солнце нагрело плечи его джинсовой куртки весьма основательно. Ему хотелось снять куртку, но он не решился сделать это из-за пистолета, который рукояткой упирался ему в пупок. Несмотря на то что он шагал вдоль шоссе уже за пределами Москвы, мимо проносилось, как назло, слишком много машин. В придачу он со вчерашнего вечера ничего не ел. Особого аппетита не наблюдалось, но желудок ныл, и во рту было препротивно. Виталий в тысячный, наверное, раз взмахнул рукой, став лицом против движения машин, но беленький «Москвич» просвистел мимо него, как метеор.