Да, у Коляева не было больше фотографий, по которым убийцы могли наверняка узнать не только имя, но и родной город. Всего два фото: одно ему подарил бывший первокурсник В. Жуков с подписью на обороте: «Коляю от Виталика (Витуса) Жукова» — вот откуда имя! И даже кличка (Виталий криво усмехнулся). И вторая фотография — девять подвыпивших ребят под крылом самолета темным февральским вечером. Вот вам и город, где родители живут. Об угрозе для родных думать просто не хотелось, и он замотал головой — «о нет, нет, только не это!».
Куда пойти, куда податься? Чем быстрее он осядет в берлогу, тем лучше. Главное, нигде официально не светиться. В магазин — и обратно. В магазин — и обратно. И лучше в позднее время суток. Сейчас не коммунизм, сейчас в любом городе круглосуточные шопы завелись. Вопрос вот в чем: сколько времени эти зверюги будут кипеть яростью? Неделю? Месяц? Ведь не станут же они носиться за ним до усрачки. Что, Леньчик, заработал полторы тонны? Интересно — долларов или рублей? «Долларов, — подумалось самолюбиво, — конечно, долларов». Что потом? Суп с котом: сейчас за бабки можно все. Купить себе, в конце концов, паспорт на другую фамилию, нацепить очки с простыми стекляшками — ищи-свищи. Или расписаться с Женькой где-нибудь в Уссурийске и взять ее фамилию. Виталий Данилов — звучит? Назови хоть горшком, только в печь не сажай.
Самое жуткое, если эти гниды пойдут на принцип и напишут официальную заяву. И его объявляют во всероссийский розыск. «Тебя по-содют — а ты не воруй!» Конечно, он может рассказать, в случае поимки, что они убили Витьку. Только если его возьмут, он и часа не проживет. Придушат там же в камере. Может такое быть?
Ему стало не по себе, потому что внутренний голос выкрикнул: «Еще как может!» Действительно, если человек лег на дно, силами одной фирмы его искать по такой слоновьей стране — накладно. А вот загрести жар руками государства — очень даже может быть. Этот Мазютин вон в депутаты хочет просочиться. Это тебе не тараканам попки откусывать, как говаривал Коляй. Эх, Коляй, Коляй…
Он выкурил еще одну сигарету и вышел из посадки в сторону шоссе. Он шел твердой походкой, как будто предвидел ближайшее везение.
Он повернулся к дороге и замахал рукой летящему навстречу «УАЗу» последней модели — джиповатому зеленому бычку. Только «УАЗ» пронесся, словно никакие радары ГИБДД ему были нипочем. Зато ехавший следом «КамАЗ» с красным, как из рекламы, кузовом внезапно затормозил. Не веря своим глазам, Виталий вскочил на подножку и рванул дверцу.
— Далеко? — спросил тучный здоровяк с волнистыми льняными волосами.
— Да… куда подальше, — неуверенно промямлил Виталий.
— Куда подальше, — повторил с добродушной усмешкой водитель. — Я дальше Астрахани не могу.
— Астрахань? — повторил Виталий, и глаза его забегали. Решение было принято. — А поехали мы в Астрахань!
Глава 19
Сергей и Шурик сидели за столиком полутемного ночного клуба. С потолка густым потоком медоточил блюз. На сцене извивалась вокруг пилона длинноногая девица. Из одежды на ней были только какие-то искристые шнурки вместо трусиков.
— Ишь, как подмахивает! — покачал головой
Шурик. — Серега, а здесь официантки снимаются? Смотри, вон какой гудок у той цыпы.
— Хватит бухать, — процедил сквозь зубы Сергей. — Забыл, зачем пришел?
— Да только три пива, — пожал плечами Шурик.
— Да хоть сто. Только ключи от зада не теряй, — сказал Сергей. — Я в этом месте эту сволочь упустил, понимаешь? Если б не дело, ни за что бы тут не появился. Думаешь, мне выпить не охота?
— Кстати, Серега, раз уж разговор зашел… — Шурик склонил голову набок и лукаво прищурился. — Ты хоть просекаешь, что на меня повесил проблему? Я упускал его? Не-ет, бывший ротный, не упускал! Он театр с тобой разыграл. Я тебе разве упреки высказывал? Нет, не высказывал. Я считаю, меня к тебе как практиканта пристегнули. Да еще и половину твоего долга на меня перевели. Я что — я молчу.
— К чему ты это говоришь? — Если бы они сидели при ярком освещении, Шурик бы заметил на лице Сергея игру желваков и даже подергивание левого века.
— Да то, что не хер на меня наезжать, Серега. — И Шурик нарочито осклабился.
Сергей потупился, чтобы не видеть его гадостную улыбку, и напряженно проговорил: