— Долго ждали? — спросил Алиш.
— Нет, — сказал Сергей. — Едем?
— Чур я теперь вперед, а то она однодверная, — сказал Шурик и пояснил: — Остановишь по дороге, где попить можно.
— Запросто, — улыбнулся Алиш.
По пути он стал рассказывать:
— Я позвонил знакомым. У них тетка бездетная умерла. И пока квартира повисла в воздухе. Унаследовать они ее не смогут, конечно. Сейчас вывозят потихоньку вещи. Пока дойдет до конфискации, они хотят несколько месяцев ее посдавать. Пока эта вся бюрократия провернется, и три года может пройти. Три года по сорок баксов за месяц — тоже денежки.
— Если на эту хату из домоуправления раньше не позарятся, — подсказал Сергей.
— На эту не позарятся, — засмеялся Алиш.
Они проехали немного по запруженным транспортом улицам и свернули в тихий, тенистый переулок между двумя трехэтажными кирпичными домами.
— Вон веранда на втором этаже. — Алиш указал на крашенные половой краской рамы маленькой застекленной лоджии.
Они вошли в прохладный после жары подъезд, поднялись на второй этаж, и Алиш открыл коричневую дверь двумя ключами.
Квартирка оказалась тесно обставленной комнатушкой с маленькой лоджией, крошечной кухонькой и санузлом полтора на полтора метра без ванны, но с душем и сливным отверстием в полу.
— Для старой женщины тут было в самый раз, — сказал Алиш. — Предупреждаю — вода режимная. Идет с утра пораньше и вечером попозже. Сырую лучше не пить — у нас иногда бывает брюшной тиф.
В числе удобств квартирки был телефон («Межгород отключен, извините, — предупредил Алиш. — А то тут ливанец один жил, стал звонить в Америку в секс по телефону. Еле деньги вернул»), холодильник, черно-белый телевизор и дребезжащий кондиционер. Для сна были кровать, ногами к большому зеркалу, и тахта. Тахта стояла под высоким стеллажом с обилием книг. Книги были в основном, как это ни странно, приключенческие, и Сергей удовлетворенно кивнул.
Они передали Алишу деньги за месяц вперед и в придачу в виде доброй воли дали десять долларов на чай.
— Свет и газ жгите сколько влезет, — сказал на прощание Алиш. — Они у нас почти дармовые.
Когда дверь за ним закрылась, Сергей задал вопрос:
— Сколько у нас времени осталось?
— Двадцать шесть дней, — сказал Шурик.
— Молодец, хорошо считаешь.
Сергей поднял трубку допотопного телефона и попробовал набрать ноль девять. Ноль девять и в Ашхабаде оставалось ноль девять: ему отозвался русский голос.
— Девушка, дайте мне адрес по номеру телефона…
Девушка не стала слушать номер телефона и перебила его:
— Таких справок не даем. — И бросила трубку.
— Сука, — сказал беззлобно Сергей.
— Как его искать? — сказал Шурик.
— Думай, ты тоже в разведроте служил, — сказал Сергей.
Через минуту Шурик сказал:
— Чего тут думать? Я прикрою рот платочком и буду орать, как будто плохо слышно. Чего-нибудь да получится.
Сергей с пару минут молча обдумывал эту идею, а потом сказал:
— Действуй.
Первый звонок не увенчался успехом: Шурик отнял руку с полотенцем от лица и сказал:
— Не берут.
— Сколько на твоих? — спросил Сергей.
— Пять минут седьмого.
— Еще с работы не пришел, — сказал Сергей.
— Если он врач, то у них бывают всякие там ночные дежурства.
— Думаешь, стоит пощупать его в больнице? — усомнился Сергей.
— Не думаю, — сказал Шурик. — А вот после работы, с утреца…
— С утреца было бы лучше, — кивнул Сергей. — После бессонной ночи нервы бы у него ослабли.
Они решили отлучиться за покупками, а после этого звонить, на тот случай, если Ильясов работает до шести вечера.
Они вышли из подъезда и попали в океан жары.
— Никак не спадет, — сказал Сергей, промокая лицо платочком.
— Наверно, только ночью будет полегче, — сказал Шурик.
Прохожий указал им на ближайший рынок. Они перешли по диагонали перекресток и оказались в тени здешних кленов. Под железными навесами пожилые туркменки, замотанные в платки, продавали зелень, овощи и всякую бытовую мелочевку. Среди арбузной груды витали осы. Приятелей удивила внешность старого туркмена, который торговал арбузами: он был в меховой шапке.
Они накупили в киоске у мальчишки-туркмена огромную сумку прохладительных напитков в баночках. Потом зашли в магазин и купили хлеба (здесь продавали только белый хлеб или туркменские лепешки, опять-таки из белой муки), сыра и колбас. Подумали немного и купили пару арбузов и несколько пучков до смешного дешевой зелени.
Едва они вошли в квартиру, как по очереди бросились под холодный душ. Затем Шурик зашел на лоджию и затолкал покупки в старенький, но бойкий холодильник с толстой ледяной шубой наверху.