— Тут у них вместо братвы, по-моему, менту-ра выступает теперь, — сказал Сергей. — Потому что свято место… сам знаешь.
— Угу, — поддакнул Шурик. — Я забрел в одну чахлую пивнушку почти в самом центре города. Прикинь: ни посидеть, ни хрена. Только павильон, откуда продают, и двор бетонированный. Мужики сидят во дворе на корточках и пьют. Ни одной приличной рожи. Полторы калеки, а не публика. У них тут алкашей мало, ты заметил?
— Я так понял, у них тут принято по домам втихаря бухать, — сказал Сергей. — Здесь даже русские какие-то другие.
— Слушай дальше, — продолжал Шурик. — Я взял бутылку их местного пива. Вот это гадость — я чуть не выплюнул! Кислятина, хлопья какие-то плавают! Присел сбоку к двоим русским выпивохам. Завели речь о том о сем. Я выдержал паузу и стал как бы любопытный приезжий их расспрашивать. Когда спросил про оружие, они аж поперхнулись. Один мне прямо сказал: «Выкинь это из головы, братишка. Здесь менты за ножик перочинный очко рвут. За газовый баллончик могут на нары отправить.
Это тебе не твоя Россия!» Так и сказал — «не твоя Россия». Я вижу, что они вроде с понятиями бухарики, и стал жать на эту тему. Они мне и говорят: «Если бы не твой выговор и не бледная кожа, мы бы тебя за местного комитетчика приняли. И бросай ты к людям с гнилым базаром прикалываться. Пьешь пиво — пей. А то лучше проваливай. У нас тут за лишний анекдот почки могут отбить в ментовке, а ты про пушки какие-то». Я стал говорить, что надо до зарезу хоть какой совет получить. Они мне напоследок сказали: «Если хочешь делать дела — подружись с ребятами-туркменами. Только не по-хитрому подлезай, а чисто от души подружись. Может, и помогут. Только наверняка ничего у тебя не выйдет. Было дело лет семь назад, один русский наш приятель хотел хоть ружьецо левое прикупить на всякий случай. Обратился к туркменам. Продавец в последний момент узнал для кого и отказал. Сказал, что незачем русскому оружие. Русских никто не обижает, вот и незачем». Ясна картина, Серега?
— Ясней некуда, — сказал Сергей. — А я проехался в обеденное время по кабакам. Кабаков тут море. В каждом отеле, ясное дело, есть ресторан, потом несколько старых, с советских времен, и целая куча турецких закусочных и всяких там забегаловок типа «Макдоналдса». Я выборочно сунулся. И только в одном подошел с такими вопросами к бармену. Вроде и свой он, русский. И вдруг на меня глаза как выкатит и как зашипит: «Вали, брат, отсюда, пока полицию не вызвал». Нет, ты только подумай!
— А чего думать? Я еще по службе в учебке заметил: самые недружные сволочи — это наши русаки, — с досадой сказал Шурик.
— Я только вот что подумал, — сказал Сергей, — не так уж нам и нужны эти пушки здесь. Как считаешь?
— Так же и считаю, в общем-то. Шею можно и голыми руками свернуть.
— Слушай, Шурик, у меня нога ноет — задолбала уже. Давай возьмем тачку да поедем в казино. Помнишь, мы еще в Москве это планировали.
— Поехали, — пожал плечами Шурик.
Они перешагнули бордюр и стали на обочину с вытянутыми руками.
— В казино, — сказал Сергей русскому парню, водителю потрепанной «Волги».
— Где Русский базар? — уточнил своим чуть приблатненным голосом водитель.
— Угу, — неуверенно сказал Сергей, и они поехали.
— Приезжие? — спросил водитель.
— Как ты догадался? — ответил вопросом Сергей.
— Не знаю. Просто видно, — сказал водитель.
— Слушай, брат, и много тут у вас казино в городе? — спросил Шурик.
— Ай, штук пять будет, — сказал водитель. — Может, больше.
— Неслабо, — прокомментировал Шурик.
— Это точно, — сказал водитель. — Я все гадал — неужели кто-то там играет? Пацаны недавно там были — битком. Валом народу-да!
— Почему так? — спросил Сергей.
— Иностранцев много. И казино иностранцы управляют, как и многими отелями. А еще года полтора назад в Турции Исламская партия нажала на парламент и казино запретила. Так они стали к нам специальными рейсами летать, чтобы поиграть. Прикалываетесь?
— Прикалываемся, — кивнул Сергей. — Сколько с нас?
— Ай, че дашь-да, — сказал водитель.
— Тебя как зовут? — спросил с раздражением Сергей.
— Володя.
— Володя, почему у вас таксисты толком сумму назвать не могут? Надеются побольше срубить?
— Нет… — Было похоже, парень впервые задумался над привычной для него вещью. — Просто считается, что нельзя требовать деньги. Пусть человек сам даст, от души. А то слупишь с него больше, чем он рассчитывал, а деньги впрок не пойдут. Ну там, баллон лопнет или гаишник оштрафует.
Они вылезли из машины в центре города. Большой отель отбрасывал на всю округу сиреневые блики: у него на крыше вращался огромный зеркальный шар под лучом прожектора. У подъездного пандуса отеля по-прежнему крутилась на специальном устройстве дорогая машина.