Виталий приоткрыл от страха рот, а потом с усилием выдавил:
— Думаете, все так просто? Это вам не Россия, здесь так просто человека не грохнешь.
— Ты слыхал, нет? — с демонстративной усмешкой спросил Сергея Шурик. — Да мы тебя, Витаха, просто тюкнем камнем по башке, потом поднимем в гору и сбросим метров с десяти. Полез парень погулять — и сорвался. Мы же с тобой в одной фирме работаем — не знал? Помоем тебя в речке, зашьем тебе в брюхо наши денежки. Потом вколем формалину, чтобы не вонял. Возьмем гробик цинковый — и с почестями в Москву. И будет Мазепе не только рука, а весь кидала. Как здорово придумано?
Виталий в ответ только ел его круглыми глазами. Потом кое-как выговорил дрожащими губами:
— Надо было мне все ребятам рассказать. У вас наверняка пистолета никакого нет.
— Мы служили в разведке, — сказал Шурик. — Такого козла, как ты, можно и голыми руками задавить. Раз плюнуть. И вообще мне сдается, что кое-какие деньги у тебя поблизости спрятаны. Может, даже в карманах.
Лицо Виталия дрогнуло, и Шурик засмеялся:
— Он весь дергается, Серега, — ты посмотри!
— Глаза бы не глядели, — проговорил, не шевелясь, Сергей.
Шурик стрельнул окурком в Виталия и опять улегся поудобнее на кошму.
Виталий в смертной тоске наблюдал, как Да-натар закончил укладывать посуду под полотно, чтобы не бегали по ней мухи, а потом стал из-под ладони осматривать окрестные горы.
— Только пискни. Тогда его тоже придется с горы уронить, — предупредил Шурик.
Виталий снова закурил. Понурив голову, он выпускал дым себе на ноги и тяжело дышал. Потом сказал задумчиво:
— Я где-то читал, что наша жизнь — это сужение.
Эти слова были настолько странными, неуместными, что даже Сергей приоткрыл один глаз и посмотрел на Виталия, а Шурик фыркнул презрительно.
— Что ты хочешь этим сказать? — проговорил с расстановкой Сергей.
— Наша жизнь сужается, — сказал Виталий. — Чем дальше — тем уже. Когда учишься в восьмом классе, можешь пойти в девятый, а можешь не пойти. Когда девушка твоя беременна, можешь погнать ее на аборт, а, можешь пощадить ребенка. Чем старше, тем все скорее сжимается вокруг и тем меньше остается выбора. Идешь годами на какое-то острие. Или в острый угол. Под конец плечи о стены цепляются.
Шурик хмыкнул и сказал:
— Тебя уж точно — с приходом!
Тут к ним подошел Данатар и стал что-то говорить, то показывая рукой на горы, а то выставляя вперед несколько белесых былинок, зажатых между смуглыми сильными пальцами.
— О чем он курлычет? — сказал Шурик. — Эй, покойник, ты еще по-ихнему не выучился?
Виталий кашлянул и сказал:
— Кажется, он зовет желающих в горы собирать какой-то чай.
— Вот это вот чай? — усмехнулся Шурик.
Он принял из руки Данатара былинки и понюхал. Они пахли удивительно приятно — в этом запахе как будто собралось все лучшее этих нагретых солнцем дивных мест.
Шурик подал травинки Сергею, а сам стал жестами объяснять Данатару:
— Мы все — тут. Ты сам — отвали туда. Иди, иди. — С улыбкой Шурик стал маршировать двумя пальцами на своей ладони.
Данатар кивнул, повернулся и пошел прочь.
— Пошел гулять, — задумчиво сказал Сергей, крутя перед носом травинки.
— Послушайте, мужики, — не выдержал Виталий. — Не валяйте дурака. Мы можем договориться.
— О чем? — прищурился Шурик. — Да нас из-за тебя чуть не хлопнули!
— Я вам вреда не хотел. Просто ваш Мазепа когда-то беспредельничал с одной фирмой. Там работал мой друг… в общем, Витьку вы уже убили. Мы поэтому решили на Мазепе заработать. Я могу теперь только половину денег отдать. Поедем в Россию — я отдам вторую половину. Ну зачем вам меня убивать? Вы же еще не знаете, как все пройдет! Ну, законы здесь суровые, поймите. И скрыться будет нелегко! Ну ладно, эти туркмены ничего не знают, но ведь Рома все знает! А?! О нем вы подумали?
— Где твоя девка с деньгами, говори! — приказал Шурик.
— Нет, так не пойдет, — замотал Виталий головой и с отчаянием увидел, что Данатар удаляется в ущелье по прямой. — Она тут совсем ни при чем. Зачем вам она?
— Много ты ставишь условий, — сказал Шурик.
— Погоди, Шурик, — сказал Сергей. — А он дело говорит. Пусть сейчас отдаст, что близко. Остальные пусть отдаст в России. Не отдаст — хлопнем кого-нибудь из его родственников.
— Херню плетешь, ротный! — желчно взвизгнул Шурик. — Он и так нам сейчас все скажет. Щас в зад ему углей сыпану — все расскажет! Руку, руку ты где будешь брать?!