Тут Виталий инстинктивно вспомнил имя господа и вдавил с рычанием острие в правую руку.
Он изувечил ладонь таким глубоким порезом, что у него уже не хватило ни духу, ни сил выжимать из нее отравленную кровь. Мучимый жаждой и сухостью во рту, но со слипшимися от пота сосульками волос над мокрым лбом, он оцепенело наблюдал, как вяло сочится из раны скудная кровь. И тут он понял, что это все. Конец.
Глава 43
Ночь верещала сверчками и лягушками. Шипели включенные на ночь поливальные установки: Мазепа дал своим садовникам наказ создать вокруг особняка английскую лужайку. А это лето в России выдалось засушливое.
На длинной привязи у сторожки сидел доберман. Он нехорошо поблескивал на Сергея глазами, словно собирался внезапно кинуться и вырвать ему кадык. Вдоль забора прохаживались два автоматчика в спортивной одежде.
Из особняка вышел Темнов и направился к Сергею.
— Давно ждешь? — Он подал для рукопожатия свою мягкую ладонь.
— С одиннадцати. Уже десять минут, — сказал Сергей. — Меня что, Мазепа звал?
— Да, — сказал Темнов.
— От вашу мать, вечер не дали с семьей побыть, — сказал Сергей.
— Что? — опешил Темнов.
— То. Вы же сказали, что все в порядке. — Сергей говорил монотонно, но скрытая ярость была в его голосе.
— Все и так в порядке, — поспешил заверить Темнов. — Просто шеф хочет лично расспросить. Он ведь давно интересуется Средней Азией.
Они не спеша двинулись к дому по травяному ковру.
— Пусть Юрченко посылает на разведку. Я ему убийца, а не специалист по азиям, — сказал Сергей.
Только тут Темнов обратил внимание на возможную причину раздражительности Сергея: тот хромал, опираясь на тоненькую хромированную тросточку. В начале разговора он прятал ее за спиной.
— Что с ногой? — спросил Темнов.
— Намекает про отпуск, — сказал Сергей.
Темнов кивнул, а сам подумал, что Сергей, хотя они были прежде мало знакомы, кажется ему после поездки другим. И дело тут, может быть, даже не в ноге. Нет, наверняка в ноге. Он теперь боится потерять работу. А боится ли? Он возместил тот долг Мазепе в двойном размере. Откуда такие деньги?
— Я слышал, тут война вовсю, — сказал Сергей.
— От кого слышал? — спросил Темнов.
— Из газет, — сказал Сергей.
— Ох уж эти журналюги, — покачал головой Темнов. — Шеф злой как черт, днями не просыхает и хочет, чтоб мы их позатыкали.
Сергей с удивлением покосился на Темнова после такой откровенности в тоне.
— То, что все богатые злые как черти, я давно знаю. — И Сергей скрипнул, возможно, от боли в ноге, зубами.
В вестибюле особняка Сергея подвергли тщательному обыску. Даже попробовали разобрать его тросточку и дали понюхать собаке.
Потом они вдвоем с Темновым поднялись на второй этаж и вошли в столовую.
За длинным овальным столом, уставленным едой и напитками, сидели человек десять, в том числе Мазепа и его коммерческий директор Юрченко. Мазепа был в каком-то халате. Испитой рожей он походил на известный портрет композитора Мусоргского. Юрченко один был в пиджаке. Его фаянсовая бледность и малоподвижный взгляд намекали на то, что Мазепа из злого озорства заставил его напиться до бесчувствия. Остальные мужчины явно были дружиной Мазепы: спортивно-милицейские лица, кобуры с пистолетами под мышкой.
— Добрый вечер, — сказал с порога Сергей.
Темнов заискивающе улыбнулся хозяину - («Вот-с, привел») и проскользнул на свое место за стол.
— А, солдат, — сказал Мазепа. — Падай за столик.
Один из его сотрапезников, детина в белоснежной сорочке и с двумя пистолетами в кобурах под мышками, поднялся, чтобы принести Сергею прибор. Это выглядело так, словно из дома удалили всех женщин, включая прислугу.
Сидевшие за столом возобновили свой приглушенный разговор: Темнов и двое трезвых молодчиков словно совещались о чем-то, а Мазепа как-то расслабленно слушал их речи:
— …после взрыва в Питере надо…
— Само собой надо. Вот приедет человек — к утру все прояснится.
— Этот хрен все в Португалии?
— Из виллы не выходит.
Было похоже, что эти люди создают для хозяина видимость военного совета, а сами просто переливают из пустого в порожнее. Происходило это от того, что они не могли понять, для чего Мазепа держит их за столом уже несколько часов. И людям приходила в голову мысль, что ему просто страшно и одиноко. Возможно, его пьяный мозг посетила идея, что соратникам нельзя давать разбредаться: их может перекупить враг или они могут составить заговор.