Обстоятельства его были странными, туманными. Но Медер объяснил себе так: был Король Прежний, но ушел. Теперь Король Мирас.
Впервые войдя в королевскую залу, ставшую новой палатой Короля, Медер приветствовал правителя:
-Ваше величество, - чем изрядно расслабил Мираса, знавшего, какой властью обладают жрецы.
-Я рад твоей дружбе, - признался новый король. – Высший жрец, Медер.
-Я дружен со всеми, - не стал отпираться Медер. – дела трона мало интересуют слугу Луала и Девяти рыцарей Его. Религия должна идти рядом с политикой, но не пересекать ее.
-Разве религия не может прийти на помощь своему королю? – Мирас был само очарование. – разве не присягал ты короне?
-Корона имеет смертную голову, а жрец – волю Небес.
-Но смертная голова может служить благу, что одобрит воля небес, - Мирас ценил искренность в людях, даже если эта искренность была опасной. – скажи мне, высший жрец, разве всегда ты поступал на одно благо? Разве не прятал ты браки, разве не доносил ли исповеди, и, в конце концов, разве не благословлял ли ты тайно бастардов?
Замечание было правильным. Медер сумел вырваться в Высшие Жрецы, возглавил Церковь Луала и Девяти рыцарей Его, но что он для этого совершил, сколько раз и как…это тайна, за которую теперь жрец планировал расплачиваться, твердо веря, что под его правлением Церковь откажется от всех подлостей.
-Ваше величество хорошо осведомлены, - признал Медер.
-Послужи своему народу, как служит ему всякий жрец, - Мирас склонил голову в дружелюбном сочувствии…
***
Смута несет в себе смерть. Вскоре Медер понял, почему именно его Мирас призвал на свою службу. смерти надо оправдать перед народом.
-Объяви его врагом, - убеждал король своего жреца, заговаривая об очередном опасном своем советнике.
-Он не совершил преступления против церкви или Луала!
-Но он совершил преступление против своего короля.
-Пусть дознаватели объявляют тогда его предателем, - настаивал Медер.
-Дознавателей народ не любит, а жрецам верит, - признавался король. – объяви.
-Ваше величество, - чуть не плача, умолял Медер, но Мирас, показавшийся таким тихим и дружелюбным в первую встречу, жестко констатировал:
-Или так, или всей свободе церкви придет конец, я сделаю ее подвластной Дознанию!
И Медер, спасая своих братьев, свой народ, своего бога объявлял врагами. И снова объявлял. Благословлял карательный поход против не сразу покорившейся земли. И снова объявлял врагов, и призывал карать тех, кто творит заговор против своего короля. И снова действовал, опять и опять подчиняясь указанию короля…
-К этому ли я шел? – спрашивал Медер сам себя, провозглашая вчерашнего верного друга короны сегодня врагом перед народом. – Этого ли я ждал?
Спасения не было. Музыка, прежде священная, стала темной. Она резала, жгла, выла, выжигала, опаляла всякую надежду и всякое стремление к благу.
Просыпаясь, Медер не видел света за окном. Он не выносил тишины, но не выносил и разговора. Каждый день отравлял другой.
-Я просто хотел помочь людям! – в отчаянии кричал он вдруг во время заседания советников, сменившихся благодаря Медеру почти полностью.
-Я просто хотел нести благо! – умолял Медер, в отчаянии хватаясь за плащи своих послушников, ползая в молитвенном зале, пугая юных учеников, к которым пришли музыка и желание нести слово Луала и Девяти Рыцарей Его.
-Я просто верил…- в бессонную, очередную бессонную ночь, шептал в темноту Медер.
-Я преступник. И я несу народу вред. Я предал своего короля. Я предал Маару, я предал Луала, - объявил Медер в один пасмурный день народу и народ испуганно охнул.
Король бесновался, требовал покаяния, но Медер отвечал спокойно и безразлично:
-Я предал Луала, я был труслив, чтобы быть ему. Судите меня.
-Ты высший жрец моего королевства!
-Я прошу вашего милосердия, - не отступал Медер. – Казните меня так, как казнили других по моему жесточайшему и подлому навету.
Мирас вздохнул, унимая гнев. Что делать с безумцами?
-Ты был верным слугой, - простился король со жрецом, а через три дня Медер, не дрогнув, ступил на эшафот. Абсолютно успокоенный, уверенный в правильности своего поступка и твердый в своей вере.
Он мысленно успел еще воззвать к Луалу прежде, чем дернуло стальным ожогом по коже, и даже увидел края открывающегося чертога Луала и бесконечный, сжигающий смертного свет.
Конец