Будущий профессор появился на свет пятьдесят шесть лет назад в небольшом городке на Украине, неподалеку от Азовского моря. О родителях – ни слова. Отца, судя по всему, звали Платоном, раз мой объект зовется Николаем Платоновичем. Гм, Платон мне друг, но истина дороже…
Значит, мой путь лежит на Украину!
И все же мне пришлось задержаться в Москве на два дня, потому что требовалось уладить формальности, связанные с пожаром в галерее. Хуже всего было возвращаться обратно домой – я, профессиональная убийца, боялась другого убийцу, серийного. Ведь, несмотря на хитроумную систему сигнализации, проник же тот в особняк. Значит, может проникнуть снова.
Собственно, того он наверняка и добивался: запугать меня, сделать зависимой от себя и превратить в свою новую жертву. Я дала себе слово, что номер у него не пройдет. И все же нормально спать у себя в доме не могла – мне постоянно казалось, что на лестнице слышны тихие шаги и что из-за двери вот-вот появится Винокур собственной персоной.
Верхом наглости и цинизма было официальное письмо, пришедшее из Центра детского здоровья: по личному поручению директора пресс-секретарь выражала мне соболезнование в связи с пожаром в галерее и передавала от имени Винокура наилучшие пожелания.
Я разорвала послание и задумалась. Маньяк считает, что ему удалось приструнить меня? Пусть считает. Поэтому я запустила слух, будто сломлена уничтожением своих последних работ и приняла решение уйти в долгий отпуск. Причем сделала так, чтобы данная информация дошла до пресс-службы Центра детского здоровья.
А сама же отправилась на малую родину маньяка, не сомневаясь, что мне удастся раздобыть важные сведения, которые помогут мне отправить Винокура за решетку – пожизненно.
Оказавшись в маленьком зеленом городке, я первым делом посетила среднюю школу, которую закончил будущий профессор. С тех пор прошло без малого сорок лет, поэтому вполне естественно, что в учебном заведении не работал уже ни один учитель, знавший ученика Колю Винокура лично.
Я представилась корреспонденткой Первого канала и поведала о том, что мы готовим программу о славном докторе Айболите, Николае Платоновиче Винокуре. Директриса, польщенная тем, что у нее хотят взять интервью, которое потом пойдет в прайм-тайм, рассказала все известное ей о знаменитом ученике школы.
Сама она Винокура в глаза не видела – директрисе было чуть за сорок, и свой пост она заняла всего три года назад. Предыдущий директор Николая тоже не знал. А вот его предшественник преподавал ему историю. Однако старый учитель скончался несколько лет назад – вроде бы от естественных причин, все же ему было за восемьдесят.
Как оказалось, прямых контактов со школой Винокур не поддерживал, однако лет десять назад спонсировал строительство нового спортивного зала. В благодарность в коридоре, около директорского кабинета, была вывешена большая фотография профессора, самого знаменитого выпускника школы.
На протяжении многих лет его регулярно приглашали на традиционные встречи выпускников, но каждый раз из Москвы приходил вежливый ответ: профессор-де очень занят и не может приехать. Зато, сообщила мне не без гордости директриса, он оказывал школе финансовую помощь, не афишируя это.
Какой, однако, скромник! Хм, концы с концами не сходились. То, что Винокур лично не показывался в школе, могло означать, что с нею у него связаны неприятные воспоминания. Возможно, совершенное здесь первое убийство.
Я попыталась осторожно выяснить у директрисы, не было ли в школе в конце шестидесятых – начале семидесятых каких-то странных происшествий, например, нераскрытых убийств школьников или несчастных случаев. Та сразу же открестилась от подобного, заявив, что их школа образцово-показательная и никакие преступления здесь никогда не имели места.
Мне удалось заполучить фотографию класса Винокура, сделанную в год выпуска. Из третьего ряда, зажатый между двумя рослыми юношами, на меня смотрел невзрачный, какой-то никакой белобрысый парнишка, и не знай я, что это снимок Винокура, никогда бы не признала его. И все же я осталась при своем мнении, что наверняка к тому времени руки Винокура были уже в крови. Тем более что взгляд у выпускника был колючим.
Кроме того, я выяснила, где Николай проживал. О его родителях директриса ничего сообщить не могла, сказала только, что те давно умерли. А еще я узнала адреса двух одноклассников Винокура, которые все еще жили в городе.
Сначала я навестила одноклассницу. На фотографии она была красивой статной девушкой с прямыми черными волосами, но дверь мне открыла замученная жизнью, с ужасной прической тетка неопределенного возраста.