В тот же день я покинула Украину.
А в Нерьяновск прибыла под вечер следующего дня. Это был типичный российский областной центр, город с миллионным населением, но все равно глубоко провинциальный. Медицинский институт, в котором Винокур получил диплом (причем красный), гордо именовался теперь Медицинским университетом.
Я обратилась к его ректору, продемонстрировав поддельное журналистское удостоверение. Тот передал меня на руки заведующему кафедрой пропедевтики внутренних болезней. И этот субъект – полный, громогласный профессор – долго и нудно рассказывал мне о том, как их вуз гордится знаменитым выпускником. На щекотливые вопросы он не отвечал, сразу принимаясь петь осанну Винокуру. Собственно, и неудивительно – глава московского центра оказывал щедрую финансовую помощь не только своей школе, но и своему вузу. И здесь не хотели лишаться ее, что вело в итоге к одному: правды мне никто сообщать не собирался.
Как я ни старалась, выжать из заведующего кафедрой что-либо полезное мне не удалось. Однако, изобразив небывалый восторг, я поблагодарила его за интервью и распрощалась. Профессор отправился на лекцию, я же подошла к высокому окну в коридоре и посмотрела во двор.
Когда-то по этим коридорам ходил Винокур. И если бы вещи могли говорить, то наверняка поведали бы мне удивительные истории. А вот люди делиться информацией упорно не желали. Похоже, у них имелась негласная установка: говорить о Винокуре только хорошее – или ничего. Прямо как о покойнике…
За спиной я услышала осторожный кашель и обернулась. Передо мной стояла увядшая дама в темно-синем костюме, с седыми волосами, зачесанными в пук, и в больших очках. Эту особу я видела на кафедре, когда зашла туда, чтобы взять интервью у заведующего. Она сидела за столом, листала какой-то журнал и пила чай.
– Прошу прощения, что отвлекаю вас, – произнесла женщина, – меня зовут Тамара Ильинична Никольская. Я совершенно случайно слышала, с какой целью вы прибыли в наш университет…
«Совершенно случайно» дама услышать ничего не могла. Разве что наоборот – очень даже не случайно. Для чего ей требовалось подслушивать под дверью кабинета начальника. Что госпожа Никольская, вероятно, и сделала.
– Знаете, а я ведь однокурсница Коли Винокура, – сообщила Тамара Ильинична, – и преотлично его знала.
Женщина сделала паузу, и я поняла, что ей очень хочется поделиться со мной своими сведениями. Однако, судя по всему, она не решается это сделать.
– Понимаете, наш университет гордится своим знаменитым выпускником, – прошептала Никольская, – и даже имеется негласное постановление ректора: если снова приедут журналисты и будут задавать вопросы о Коле, то отвечать стандартно и расписывать, каким он был великолепным студентом и отличным товарищем.
Ее тон был язвительным и, я бы даже сказала, издевательским. Мадам явно что-то знала!
– А что, разве это не так? – спросила я, разыгрывая из себя наивную особу. – Наш канал готовит большой репортаж о профессоре Винокуре, и нам важны новые сведения о нем. Потому что везде мы натыкаемся на то, что и так давно общеизвестно.
Никольская хмыкнула.
– Еще бы, ведь Коля постарался сделать так, чтобы все говорили одно и то же. Пиар называется.
– А разве имеются иные сведения? – спросила я невинным тоном. Дама все еще мялась, поэтому пришлось ее подбодрить:
– За эксклюзивные сведения о профессоре Винокуре наш канал готов щедро заплатить. В валюте, разумеется. И могу вас уверить – к своим источникам информации мы относимся с большим почтением. Никто и никогда не узнает, откуда мы получили сенсационные данные.
Единственный вопрос, который задала Тамара Ильинична, был:
– Сколько?
Мы сошлись на двух тысячах евро – однако только в том случае, если информация того заслуживает. Оглядевшись по сторонам, Никольская, понизив голос, быстро сообщила:
– Заслуживает, уверяю вас! Я ведь не просто была сокурсницей Коли, а какое-то время его подругой.
Хм, однако занимательно… Я предложила спуститься в кафетерий, расположенный рядом с университетом, но женщина замотала головой:
– Нет, что вы! Если увидят, что я с вами говорю, у меня будут большие неприятности. Наш ректор боготворит Винокура. Еще бы, тот спонсирует строительство новой библиотеки, а также обеспечил все кафедры компьютерами и выходом в Интернет. Приходите сегодня часиков в семь вечера в кафе «Раздолье». Сейчас я вам адрес запишу!
Никольская выдрала из блокнота листок и написала на нем пару строк. Едва она вручила его мне, дверь кафедры отворилась и в коридор вышел бородатый мужчина, явно один из коллег моей собеседницы. Сделав возмущенное лицо, Тамара Ильинична намеренно громко заявила: