Своих мертвых подружек, усмехнулась я. Если бы Никольская сообщила в милицию и стражи закона нанесли тогда визит юному маньяку, то нашли бы у него в подполье одежду его жертв, а в сундуке – их головы и прочие части тела. Винокура бы еще тогда арестовали, отдали под суд и непременно расстреляли бы. А значит, десятки людей остались бы в живых.
Я взглянула на Никольскую, поглощавшую телячью отбивную в мандариновом соусе. Получается, эта особа во всем виновата? Но нет, она ведь и представить себе не могла, чем промышляет Винокур. А если о чем-то и догадывалась, то не хотела в это верить. И предпочла забыть об увиденном. Но, судя по всему, забыть у нее не вышло – воспоминания терзали ее даже теперь, спустя почти сорок лет.
– Это все, что вы хотели мне сказать? – спросила я, поигрывая конвертом с деньгами.
И Никольская затараторила:
– Но ведь история сенсационная, и я ее не выдумала! Если о ней станет известно широкой общественности…
Если о ней станет известно широкой общественности, то Винокур в два счета поймет, кто тогда побывал у него в подполье, и убьет эту глупую курицу.
Видимо, обеспокоенная тем, что денег не получит, Никольская стала совать мне фотографии, сделанные во время учебы, пытаясь объяснить, с кем из однокурсниц у Винокура были романы.
– Вот, и с Женей, и с Катей, и Валей. И с этой Валей тоже. И с Ритой. И с Настей…
Слушать эти истории у меня желания не было. Похоже, я слишком большие надежды возлагала на поездку в Нерьяновск. Мне что, отыскать дом, в котором тогда Коля жил, и осмотреть подполье? Никаких улик почти сорок лет спустя там, конечно, нет. Иначе бы их давно нашли те, кто жил в той квартире после Винокура.
Я лениво бросила взгляд на фотографию. Множество молодых, незнакомых лиц. Я заметила в первом ряду Никольскую – в молодости она была весьма привлекательной особой, хотя и со смешной прической. А вот Николая найти никак не могла и спросила:
– А что, будущего профессора заснять не получилось?
Тамара Ильинична, захлопав ресницами, заявила:
– Ну как же, как же! Вот он, Коля Винокур! Хотя понимаю, сейчас он выглядит совершенно иначе – стильная бородка, седые волосы…
И женщина указала на молодого человека в предпоследнем ряду. Я взглянула на него, а потом посмотрела на Никольскую и сказала:
– Вы что-то путаете. Это не Винокур, а кто-то другой.
Тамара Ильинична, упрямо поджав губы, заявила:
– Уверяю вас, я старческим слабоумием не страдаю. И могу вам всех назвать по имени и по фамилии, причем о девушках сообщить и тогдашнюю фамилию, и теперешнюю, по мужу. Некоторые побывали замужем два раза, а Динара даже целых четыре. И даты рождения я почти все помню. Не верите мне? Ну, смотрите!
Я перевернула фотографию и заметила ровные выцветшие строки – Тамара Ильинична поименно перечислила каждого, кто был изображен на снимке. И действительно выходило: в предпоследнем ряду третьим слева стоял Николай Винокур.
Никольская извинилась и вышла в дамскую комнату. Я же продолжала смотреть на фотографию, причем, признаюсь, весьма тупо.
Пользуясь отсутствием Никольской, я извлекла из своего рюкзака ту фотографию, что позаимствовала в школе на родине профессора. Выпускной снимок был сделан за два года до институтского. И Винокур сам на себя не походил. На школьной фотографии это был спортивный белобрысый парнишка с узким лицом, на институтской же плотный черноволосый тип с насупленными бровями.
Нет, речь шла не о том, что молодой человек сильно изменился за два года, а о том, что на фотографиях были запечатлены два совершенно разных человека. Винокур № 1 разительно отличался от Винокура № 2.
Вернулась Тамара Ильинична, и я показала ей школьную фотографию. Женщина внимательно изучила ее и сказала:
– Коли здесь нет. Определенно нет!
Я снова посмотрела на институтскую фотографию. Насупленный брюнет обладал отдаленным сходством с нынешним Винокуром. Да, если накинуть почти сорок лет, вообразить волосы седыми, присобачить мушкетерскую бородку – то это был он. То есть тогдашний Винокур был Винокуром нынешним.
И теперь главный вопрос для меня заключался в следующем: был ли школьный Винокур Винокуром нынешним?
И ответ на сей животрепещущий вопрос был несложен. Если Винокур № 1 не был Винокуром № 2, то он никак не мог быть и Винокуром № 3. И если я точно знала, что Винокур № 2 и Винокур № 3 – одно и то же лицо, то кто же тогда Винокур № 1? Тот самый Винокур, с которого все началось? Который приехал с Украины учиться в медицинский институт в Нерьяновск?