В действительности же я была…
– Да, Олеженька, наша Оксаночка выжила! – вновь донесся до меня голос моей матери.
– Где моя дочь? – выл маньяк. – Ты украла у меня дочь! Что с ней стало?
Женщина, кивнув в мою сторону, сказала:
– Оксана сегодня тоже здесь. Вот мы все и снова вместе. Семья в полном составе. Отец, мать и дочь.
Винокур так резко повернул голову, что раздался хруст шейных позвонков. Уставился на меня и стал, как сумасшедший, хохотать:
– Она, что ли, моя дочь? Да ты с ума сошла! Это не моя дочь…
Вдруг он осекся и уставился на меня. Я же взглянула на серийного убийцу. И воспоминания хлынули мне в душу, в мою голову, как будто кто-то открыл ворота шлюза. Я и мама… Да, монахиня действительно была моей мамой, теперь я узнала ее. И вспомнила голос! Я и отец… Да, профессор Винокур был моим отцом. Вот почему его ужасный смех, когда я услышала его в замке Синей Бороды впервые, показался мне смутно знакомым! Я и моя любимая игрушка, щенок на колесиках… Все так!
– Оксаночка… – прошептал Винокур. – Дочка, это ты?
Я же посмотрела на монахиню. Та печально заметила:
– Оксаночка, я была уверена, что рано или поздно мы встретимся. И что гены – или лучше сказать, судьба – дадут о себе знать. Ты ведь тоже убиваешь людей?
Вопрос был задан будничным тоном. И произнесла его монахиня, моя мать. Я только судорожно кивнула.
– Я так и знала, – вздохнула моя мама. – Зло передается по наследству. О том, что я вышла замуж за серийного убийцу, я узнала случайно. Как, собственно, и его настоящее имя. Но меня это не ужаснуло. Потому что…
Женщина замялась. А Винокур подал голос с кровати:
– Ну давай, колись! А то нацепила клобук и думает, что святее ваших продажных иерархов!
– Потому что я сама была серийной убийцей, – призналась моя мать. – Да, да, была! Конечно, тягаться с Олежкой я не могла – к тому времени у него на совести уже было два десятка человек. Я же убила только четырех…
– Четырех? Не ври! Твой бог ведь все видит! Ты к тому времени отправила на тот свет не меньше дюжины человек. Дочка, твоя мать была знатной отравительницей! Чуть что не так – сразу солидную порцию мышьяка. Хотя, пардон, потом она перешла на растительные яды, чтобы смерть на естественную походила.
Я в ужасе уставилась на свою маму. А затем перевела взгляд на привязанного к кровати отца.
– Ну, что молчишь? – надрывался маньяк, он же мой отец. – Расскажи нашей дочке, как мы вместе охотились на людишек! Как это было классно! А какой у нас потом секс был – неземной! В такую ночку, после того, как расчленили нескольких человек, мы и зачали тебя, дочка!
Я содрогнулась. А когда мама направилась ко мне, чтобы, видимо, обнять, отшатнулась.
– Не слушай его! – заявила она. – Да, мы убивали людей. И я убивала людей. Но я поняла, что это плохо…
– Плохо? – загоготал мой отец. – Это подслушивать плохо. Или рыгать за столом. А убивать… Убивать – это так классно! Ты ведь разделяешь мои чувства, дочка? Можешь ничего не отвечать, я знаю, что разделяешь!
Мысли в моей голове метались. Какой ужас! Меня произвели на свет два маньяка! Неудивительно, что я сызмальства чувствовала тягу к смертоубийству. И стала в итоге киллершей.
– В итоге поняла: убивать – грех! – впервые повысила голос мама. – Поэтому и решила положить этому конец. Но Олежке, как водится, удалось вывернуться. И за его злодеяния расстреляли невиновного человека. Но я смогла сделать так, чтобы он уверился – мы, его жена и дочь, погибли.
– И нашу Оксаночку сдали в детский дом! – взвыл Винокур. – Какая же ты после такого поступка мать? Кстати, а как же с ребенком соседей, которым ты подсунула нашу дочь после того, как я их кокнул? Что ты сделала с их девчонкой? Потому что ее потом официально признали нашей дочерью и похоронили. Ведь убила же? А откуда у тебя взялся в ту ночь труп, который ты выдала за свое тело? Конечно же, кого-то грохнула! И после этого ты мне будешь впаривать о грехе?
– Ты прав, чудовище, – с отвращением произнесла мама, – я пошла на убийства. Но ведь если бы я воспитывала Оксаночку, если бы мы обе тогда скрылись, то девочка выросла бы и стала убийцей!
Отец снова захохотал:
– От судьбы не уйдешь! Потому что наша дочка и стала убийцей! И я ею горжусь! Правда, хотел ее убить, но теперь, конечно, ничего такого не сделаю. Мне удалось выяснить: Ника – профессиональный киллер.
Мама закричала:
– Нашу дочку зовут Оксаночка, запомни! И она убивает, потому что мы в том виноваты. Наши гены сделали ее такой. И наши грехи. Ведь твоя мать убила своего мужа, чтобы выйти замуж за другого…
Ого, отца Олега Кузнецова, то есть моего деда, оказывается, убила моя бабка…