Вопрос был риторический. Я задавала его себе уже великое множество раз. Но ни разу он не стоял так остро. А мне так хотелось получить на него ответ. Вырвать его из смрадной глотки беззубой старухи смерти.
Странно – я, наемная убийца, хотела победить смерть. И была готова отдать все, чтобы продлить жизнь одного человека, мне, в общем-то, незнакомого – маленькой девочки Светы. Той, которую я почти считала своей дочерью. Для которой была доброй феей.
Целый день я не отвечала на звонки, даже не вышла на связь с посредником, который хотел предложить мне новое прибыльное дело. Но ни до чего и ни до кого не было дела. Хотелось одного – заснуть и проснуться в другом мире.
Но такое возможно только в одном случае – когда ты умрешь. Но к этому я еще не готова. А вот Света оказалась готова. Впрочем, смерть никогда не спрашивает, просто забирает человека, и все тут…
Понимая, что когда-то настанет момент возвращения к привычной, но ставшей вдруг такой ненавистной жизни, я вышла в Интернет. В котором, естественно, только и писали что о смерти несчастной девочки. Читать эти слезливые и глупые опусы не было ни малейшего желания.
Но вдруг мое внимание привлекла еще одна публикация – короткое интервью с профессором Винокуром, директором Центра детского здоровья, в котором скончалась Света. Сама не знаю, почему я решила просмотреть его. Наверное, потому, что хотела получить ответ на все тот же сакраментальный вопрос: почему смерть так несправедлива?
– Очень живой и добрый ребенок! – услышала я тихий голос профессора Винокура, которого журналист подловил после операции. Врач усталым жестом снял маску и стянул резиновые перчатки. – Мне очень жаль ее родителей. И, конечно, саму Светочку. Потому что все мы, в первую очередь я сам, были уверены, что все самое плохое для нее осталось позади. Ей удалось выжить в таком ужасном месте! И вот…
Профессор говорил банальные, правильные вещи, от которых у меня снова навернулись на глаза слезы. Затем начал жонглировать медицинскими терминами, то и дело сбиваясь на воспоминания о Свете. Видимо, девочка тоже произвела на него сильное впечатление.
– Но у каждого своя судьба, увы… – вздохнул профессор. – А теперь прошу вас, хватит. Мне предстоит следующая операция. Выключите камеру!
Говоря это, врач тщательно намыливал руки, а затем пустил на них тугую струю воды. В последний момент камера захватила странное пятно на его запястье, где рукав зеленого хирургического балахона слегка задрался.
Наверняка никто из остальных зрителей не обратил на него внимания. А если обратил, то не придал увиденному значения. Я же пересмотрела короткий отрывок раз двадцать, если не тридцать. Потому что с самого начала мне стало понятно – это не просто пятно, а довольно большая родинка. И рядом с ней – кое-что иное.
След укуса. Отпечаток зубов. Не собачьих. А человеческих.
Причем – я уже не сомневалась – моих собственных.
Я не могла бы ничего доказать, потому что во мне заговорило всего лишь чувство, некое подобие инстинкта. Но он еще ни разу не подводил меня.
Я стала лихорадочно искать в Интернете записи, в которых фигурировал бы профессор Винокур. Их оказалось на удивление мало. Наконец мне удалось раскопать запись примерно десятилетней давности – врач был приглашен в качестве гостя в какое-то ток-шоу.
То, о чем беседовали ведущий и профессор, меня ничуть не волновало. Речь шла о том, какой герой детский доктор и как самоотверженно он помогает больным ребятишкам, причем многим – бесплатно.
Мне требовалось иное. Я искала один короткий момент. И нашла. Кто-то из зрителей задал смешной вопрос, профессор Винокур рассмеялся… От этого эпизода, который длился от силы пять секунд, у меня мороз пробежал по коже.
Потому что смеялся профессор Винокур вот как – сначала вроде бы нормально, а под конец как будто истерически, заходясь в лае.
Так, как смеялся маньяк.
И на руке у него была родинка, прямо как на руке маньяка. А рядом – след укуса. След – сомнений быть не могло – моих зубов.
Но это могло означать только одно…
Значит, ужасным маньяком, тем самым, который убил множество людей и похитил Свету, был вовсе не покойный психиатр Артеменко, а не кто иной, как достопочтенный профессор Винокур, основатель и бессменный директор Центра детского здоровья.
Монстр не только не умер – ему удалось выйти сухим из воды. Он жив и невредим. И готов убивать – снова и снова.