Пересматривая отрывок, запечатлевший странно смеющегося профессора Винокура, я отчетливо поняла: я должна остановить его! Любой ценой!
Странное дело, но, убедившись, что маньяк жив, а вовсе не сгинул в недрах вырытого им же самим туннеля, я воспряла к жизни. Странно потому, что сие смертельно опасное открытие придало мне новые силы. Хотя чего уж обманывать саму себя – подобное чувство хорошо мне знакомо…
Выяснив, что серийным убийцей является глава Центра детского здоровья, я заставила себя еще раз разложить все по полочкам. Может быть, я подозреваю в ужасных деяниях невинного человека? Вдруг я сошла с ума?
Но, перебрав скудные факты, имевшиеся в моем распоряжении, снова пришла к выводу, что права. Что не ошиблась. Что профессор Николай Платонович Винокур – маньяк.
Подозревать известного врача в серийных убийствах было примерно то же самое, что подозревать доброго доктора Айболита в педофилии и продаже наркотиков, Мальвину – в торговле собственным телом, а ослика Иа – в каннибализме. Потому что профессор Винокур был не просто фигурой легендарной, он был воплощением честного, доброго, бескорыстного медика. К тому же имеющего среди своих друзей сильных мира сего – представителей властных структур и тех, кого называют денежными мешками.
Именно это, как стало мне ясно, и было отличным прикрытием для убийцы. Как жена Цезаря, он был выше всяческих подозрений. Уж кто-кто, а я прекрасно знала, что именно это и становится великолепной ширмой при совершении самых мерзких преступлений.
Но как могла деятельность директора центра на пользу малоимущим, тяжело больным детям сочетаться с деяниями кровожадного серийного убийцы? Я вспомнила холодильник в подвале особняка маньяка, а в нем – человеческую голову и изъятые внутренние органы. И морозильный шкаф, забитый изуродованными телами. Не может же святой оказаться бесом!
Да нет, может. Потому что святость его не настоящая, а фальшивая. Наигранная. Служащая в качестве прикрытия. Не исключено, что профессор Винокур – виртуозный хирург. Но одновременно – жестокий маньяк. Одно другого не исключает.
Только теперь мне стали понятны слова Светочки. Она уверяла, что маньяк навестил ее, но в другом обличье. Конечно, навестил – я же сама видела руководителя центра, выходившего из отделения, в котором лежала девочка. Вероятно, он побывал и у нее.
А еще смех! Мне ведь показалось в коридоре клиники, что до меня донесся смех маньяка. Только я сразу внушила себе, что у меня слуховая галлюцинация. Нет, никакая не галлюцинация, наверняка я и слышала смех маньяка – то есть профессора Винокура!
Смех, конечно, смехом, но доказательств-то в моем распоряжении практически не было. Потому что меня самой как бы не существовало. О том, что я причастна к этой истории, знали только сам маньяк и я.
Решение пришло моментально, мне стало понятно, что следует сделать. Новый заказ может подождать. Как, впрочем, и новая фотосессия. Сначала нужно разрешить эту проблему. Причем радикальным способом. То есть убить профессора Винокура.
Для меня, профессиональной убийцы, это дело привычное. Маньяку удалось избежать смерти в пылающем особняке? Но теперь у него – ни малейшего шанса. Ему предстоит умереть.
Но, подумав как следует, я немного охладила свой пыл. Убить Винокура, конечно, не сложно. Но если я его просто убью, то его похоронят как героя. Еще бы, почтенный врач ушел в мир иной! Может, и орденом посмертно наградят.
Убить его я всегда успею, не сомневаюсь. Важнее всего сейчас – доказать, что именно он является маньяком. И что на его совести десятки жертв.
Вот это сделать гораздо сложнее. Ведь требуется не что-нибудь, а посадить безжалостного убийцу на скамью подсудимых и чтобы суд пришел к однозначному выводу: он и есть маньяк.
Задача не простая, но выполнимая.
Теперь я знала, чем мне предстоит заняться в ближайшее время. Потому что и бедная девочка Света, и прочие безымянные жертвы жаждали мести. Ангелом мести стану я, Ника Соловьева Профессиональная убийца.
Да, убийца. Но как я ею стала? Я не люблю вспоминать об этом, но все же, все же…
Вряд ли кто-то из детей мечтает стать киллером. Я, та самая, которая является сейчас убийцей, киллером, машиной уничтожения чужих жизней, тоже не мечтала в детстве об этом.
То были далекие советские времена – для кого-то благословенные, для кого-то проклинаемые. И мечтала я, насколько помню, быть врачом. Потом учительницей. Еще кем-то. Даже водителем трамвая. Но, разумеется, не киллером. Собственно, тогда и понятия такого не было.