Он провел длинными пальцами по фотографии, что вызвало у меня бурю негодования.
– Так и быть, можешь забрать снимок. И я даже расскажу тебе кое-что о твоих родителях, – продолжал притворно-ласковым тоном Автоген. – Но ты должна оказать мне кое-какую услугу…
Я уже поняла, к чему директор клонит. Хочет сделать стукачку и из меня. Желает, чтобы самая вольнолюбивая личность в подвластном ему детском доме перешла на его сторону. Не бывать такому!
– Работать на вас не стану, – заявила я резко. – У вас и так достаточно осведомительниц!
Автоген усмехнулся и сказал:
– Ты же девушка умная, понимаешь, что теперь у меня достаточно источников информации и лишний уже ни к чему. Мне нужно другое, совершенно другое!
Директор вышел из-за стола, подошел к двери и повернул ключ в замке. А затем уселся на софу, стоявшую у стены.
– Давай поговорим не как начальник с воспитанницей, не как педагог с бунтаркой, а как… как мужчина с женщиной, – сказал он и похлопал по софе рядом с собой. – Ну, не бойся, иди сюда, я тебя не укушу!
Не понимая, чего именно хочет от меня Автоген, я осторожно опустилась на софу.
– Ты ведь далеко не дура, Соловьева. Да, далеко не дура. Думаю, в действительности ты намного умнее, чем стараешься казаться. Но зачем-то скрываешь свои истинные способности. Весь вопрос – зачем? Но ничего, мы это выясним!
Автоген резво подвинулся ко мне. Мне было противно находиться так близко от этого странного слащавого типа, но поделать я ничего не могла.
– Ты не только умная, но и красивая девушка! – продолжил тот, и носок его ботинка как бы невзначай коснулся моей ступни. – Ведь ты превращаешься в женщину, а это такой удивительный процесс! Да, определенно, рано или поздно ты станешь такой же красавицей, как и твоя матушка.
Красавицей себя я не считала, наоборот, была уверена, что черты лица у меня незапоминающиеся и какие-то… какие-то никакие. И чего ради Автоген вызвал меня к себе вечером? Чтобы сообщить, какая я обаятельная и привлекательная?
Директор подвинулся ко мне еще ближе, и его ладонь неожиданно легла мне на коленку.
– Давай с тобой договоримся так, Соловьева. Мы зароем топор войны и будем общаться цивилизованно, как заведено между взрослыми людьми.
Его рука тем временем лезла мне под юбку. Я попыталась вскочить, но Автоген удержал меня и вдруг полез ко мне с поцелуями. Не долго думая, я ударила мужчину коленкой в пах. Директор повалился на пол, утробно завывая. Я бросилась к двери, забыв, что та заперта.
Но Автоген настиг меня, швырнул на пол и… То, что произошло дальше, навсегда осталось у меня в памяти. Поэтому говорить об этом не хочется. Но все же скажу: мерзавец овладел мной, то есть, попросту говоря, изнасиловал у себя в кабинете.
А завершив свое грязное дело, поднялся, застегнул ширинку и заявил:
– Думаю, именно это тебе и требовалось, Соловьева. Теперь станешь вести себя как и надлежит. И будешь обслуживать меня раз в неделю. Ну, или чаще, уж как мне захочется.
Я беззвучно плакала, давясь слезами. Автоген же, довольный собой, посмотрел на меня и сказал:
– Чего ноешь? Хочешь сказать, что не понравилось? Не поверю! Все вы, девчонки, до этого охочи!
Затем он снова извлек из кармана фотографию и показал ее мне.
– А фотокарточка пусть пока побудет у меня. В качестве, так сказать, залога того, что ты будешь вести себя вменяемо. Ну, а теперь собирайся и проваливай, мне надо делами заняться!
Я медленно поднялась с ковра, поправила одежду, кое-как привела себя в порядок. Директор наконец выпустил меня из кабинета, и я поплелась в туалет, а там бурно разрыдалась. И плакала довольно долго, не имея сил совладать с обуревавшими меня чувствами.
Но вдруг до меня дошло – Автоген сам загнал себя в ловушку. Мое тело было лучшим доказательством того, что он – преступник. Более того, насильник. И его жертва – несовершеннолетняя. Именно так я и избавлюсь от него. Причем не только я, но и весь наш детский дом!
Поэтому, вместо того чтобы вернуться в спальню, я покинула здание и направилась в город, в ближайшее отделение милиции. Мне стоило определенных усилий, чтобы убедить дежурного милиционера в том, что меня только что изнасиловали. Наконец на милицейском «уазике», в сопровождении трех защитников порядка, я отправилась обратно в детский дом. Было уже раннее утро, и все еще спали.
Именно таким – сонным, недовольным, напуганным – милиционеры и застали Автогена. И я, указав на него пальцем, повторила то, о чем уже рассказала в отделении милиции: