– Знаете, что вас выдало? – спросил Аркадий Аркадьевич. Я облизнула губы. Ситуация была критическая. С ним-то я справлюсь, а вот с его людьми? Дело, опять же, всего лишь в их количестве. А здесь, в санатории, бодигардов много.
– Нет, не голос, – продолжал профессор. – Ведь голос вы умеете менять мастерски. И не внешность – тут тоже не придерешься. Ваша походка… Не то чтобы она у вас индивидуальная, но медсестры так не ходят. Слишком вы похожи на крадущуюся кошку. Ну, или на профессиональную убийцу. А такую я знал лишь одну – вас.
Я приблизилась к Аркадию Аркадьевичу и, дрожа, взглянула на него.
– Значит, я не ошибся, – сказал тот тихо. – Вы – мой лучший проект. И вы – все, что у меня осталось. Потому что я потерял все, одновременно заполучив то, к чему все время стремился.
А затем его лицо искривилось, и профессор прошипел:
– Это ведь ваша работа? Я имею в виду гибель Зины и прочие несчастья, что последовали за ней?
– Не моя, а ваша! – ответила я. – Помните, когда я пришла к вам после покушения на вас, устроенного Борисенко, вы сказали, что я должна исполнить последний заказ, после чего получу свободу? Неужели вы намеревались сдержать свое слово?
Аркадий Аркадьевич вздрогнул.
– Конечно же, нет. Я сказал вам, что дело станет последним, и оно бы стало таковым – после исполнения заказа вас бы отправили в расход. Потому что вы стали уж слишком независимой!
Я взглянула на его палец, тянувшийся к звонку. Всего лишь одно движение, и сюда ворвется телохранитель. С одним я справлюсь без проблем, а вот с другими будет сложнее. Но хуже всего другое – если мне удастся уйти, станет известно, что я все еще жива. А жить, являясь мертвой, было хорошо.
– Ты убила ее, ты убила ее! – твердил Аркадий Аркадьевич. – И ты заплатишь за это! Заплатишь! Прямо сейчас, прямо…
Его тело дернулось, а затем обмякло. Профессор больше не шевелился. Его палец застыл в паре сантиметров от кнопки звонка. Подозревая, что это всего лишь очередной спектакль, я приблизилась к кровати.
Но нет, это был не спектакль. Это была смерть. Единственное представление, которое для всех нас завершается падением черного занавеса и вековечной темнотой.
Сейчас темнота поглотила Аркадия Аркадьевича, пожалуй, самого гениального стратега и ведущего бизнесмена современной России. Наверняка не выдержало прооперированное сердце.
Я вышла из палаты и неспешно направилась к выходу. А на следующий день стало известно, что Аркадий Аркадьевич скончался от сердечного приступа.
Сущая правда. Его никто не убивал. Он умер своей смертью, хотя заслужил иного.
С моими врагами было покончено. Мне уже некого было бояться, никто не грозил мне разоблачением. И было покончено с моим прошлым. Я не намеревалась больше никого убивать. Никогда.
Я приняла решение, что покину Москву и Россию. И так и сделала.
За рубежом я провела около двух лет, но в итоге вернулась в Москву.
И не только в Москву. Я вернулась к тому занятию, без которого не могла жить. Я стала профессиональной убийцей. Точнее, я и раньше была ею, но теперь я работала на саму себя.
То, что сидело во мне, дало о себе знать. То ли гены, то ли злая сущность. Я хотела остановиться, но не могла. Однако я по-прежнему неукоснительно соблюдала простое правило: я никогда не убиваю из удовольствия.
Ведь я дала себе слово: если я когда-то его нарушу, то завяжу. Нет, не только с деятельностью киллерши. А со своей жизнью.
Приняв решение заняться профессором Винокуром, я сообщила своему посреднику, который все ожидал ответа относительно занятного и хорошо оплачиваемого предложения, что ухожу в бессрочный отпуск. А моя фотофирма могла на какое-то время обойтись и без меня. Потому что я посвятила себя иному – охоте на маньяка.
Винокур – если, конечно, это его настоящая фамилия, относительно чего у меня были определенные сомнения, – осторожен и хитер. И на его совести огромное количество жертв. И Света в том числе. Девочка умерла от легочной эмболии, что, вероятнее всего, соответствовало действительности. Но чем и, главное, кем была вызвана эта самая легочная эмболия?
Малышку убил Винокур, сомнений у меня уже не оставалось. Убил так, что никто не заметил. Ведь убивал он не год и не два, а уже много лет. Вероятно, даже десятилетий. Но ведь не всегда маньяк был таким изворотливым и расчетливым, наверняка на заре своей кровавой карьеры наделал массу ошибок. И, не исключено, допускает их до сих пор.
Значит, я должна отыскать эти ошибки, заманить Винокура в ловушку и сдать на руки правоохранительным органам. Потому что, тут у меня тоже не было сомнений, выждав некоторое время, Винокур снова примется за старое.