Бог ободряюще кивнул парню и, легко подхватив оглушенного Алкида на руки, ступил во тьму и исчез во вспыхнувшей серебряным огнем воронке.
Лихас не знал, что никто, кроме него, этого не видел.
Он все стоял, опустив меч, и в голове его эхом отдавались слова бога: "Ты хорошо сражался, мальчик. Спасибо - за него".
И крепкая мозолистая ладонь на плече.
Алкид теперь находился в безопасности.
Можно было умирать.
И Лихас расхохотался в лицо опешившим косцам, шагнув на копья - но тут чья-то рука, не менее крепкая, чем рука бога, ухватила его за шиворот и оттащила назад.
- Где Алкид? - выкрикнул невесть откуда взявшийся Ификл, и Лихас сперва различил рядом с ним звериный оскал Иолая, а уж потом, за их спинами - силуэт второго, только что причалившего корабля, за которым уже проступали из размытого дождем мрака контуры третьего.
- Его оглушили. Камнем. А потом... потом явился Зевс, сказал мне, что я хорошо сражался, и унес Алкида.
Лихас понимал, что ему не поверят.
Особенно про "хорошо сражался".
Но в глазах Ификла не было недоверия.
- Как они ушли? - вмешался Иолай, озираясь по сторонам и жестами отдавая какие-то команды бегущим от кораблей воинам. - Куда?!
- Не знаю! Они в такое... в светящееся... ну, на воронку похоже!
- Дромос... - пробормотал Ификл, окончательно убеждаясь, что Лихас не врет. - Ну что ж, мальчик, ты и впрямь хорошо сражался! А теперь - не научить ли нам этих драных козопасов, как положено встречать дорогих гостей?!
- Научить! - счастливо завопил Лихас и - откуда и силы взялись! устремился вслед за Ификлом.
Рядом, по щиколотку увязая в песке, уже бежали мирмидонцы Теламона и седые тиринфские ветераны; при вспышке молнии на вершине утеса Лихасу померещилась какая-то высокая фигура, похожая на женскую, но в шлеме и с копьем в руке - только задумываться над этим не было времени, потому что надо было не отстать от машущего дубиной Ификла, облаченного в изрядно потрепанную и мокрую львиную шкуру, которую он так и не успел вернуть брату; и тут на Лихаса снизошло вдохновение.
- Геракл с нами! - взметнулся над побережьем пронзительный клич. Вперед, герои! Геракл с нами!
- Геракл с нами! - подхватила сразу дюжина глоток, и с этим кличем невиданная волна, пенясь остриями мечей и копий, хлынула на дрогнувший остров Кос.
Не ждавшие такого натиска и прибывшего к "пиратам" подкрепления, островитяне начали отступать. Кое-кто успел вскарабкаться обратно на утесы, но большинство оказалось прижато к скалам и было вынуждено принять бой. Рубились вслепую, на слух, ориентируясь лишь во время коротких вспышек молний - но когда дубина Ификла с тупым хрустом размозжила череп немолодого бородача в потрепанном дедовском доспехе, кто-то из сражавшихся рядом косцев воскликнул, не сумев сдержаться:
- Эврипил... басилея убили!
- Геракл убил басилея Эврипила! - немедленно поддержал оказавшийся как всегда в нужном месте Лихас - и исход ночной битвы был решен.
Клянясь, что не знали о том, что имеют дело с самим Гераклом (это, в сущности, было чистой правдой), косцы начали сдаваться, моля о пощаде.
И первым бросил копье рыжий Халкодонт, сын рыжего Антисфена хвастовство решив оставить на потом, когда Геракл и его люди покинут остров.
Главный козопас твердо знал, что мертвым слава ни к чему.
Может быть, Халкодонт и не был настоящим героем, но уж дураком он не был ни в коем случае.
8
Ификл ни секунды не сомневался, что его брат - жив.
Мелкие ракушки, похожие на распростерших крылья хищных птиц, хрустели под ногами; из бухты по ту сторону мыса раздавались возбужденные возгласы - Иолай со мирмидонцами приводил в порядок потрепанные бурей корабли; море ластилось к побережью Коса, как напроказивший щенок, вылизывая песчаные отмели, и вчерашняя битва под проливным дождем казалась дурным сном.
А Алкид был жив.
Не здесь; но - жив.
Из-за береговых скал тянулись к небу робкие дымки: жители Коса мало-помалу приходили в себя, возвращались к повседневной жизни, поминая лживую кровавую ночь недобрым словом и готовясь к огненной тризне по убитым, и в первую очередь - по своему басилею Эврипилу.
А Алкид был жив.
Ификл знал это.
Он только не знал, что будет, если один из близнецов - неважно, который - умрет первым, не дождавшись брата.
И поэтому - Алкид жив.
Они скоро встретятся.
Ификл не догадывался, насколько скоро это произойдет.
По правую руку, у скального разлома в два человеческих роста, послышался слабый вздох, словно каменная громада тихо прочистила легкие своих глубин; и Ификл, увязая в песке, двинулся к стеклянистому водовороту открывающегося Дромоса.
- Гермий! - обрадованно позвал он, надеясь узнать от легконогого бога что-нибудь о судьбе брата.
Но это был не Лукавый.
Рослая статная девушка выступила из мерцающей воронки; крупные черты лица и строгий, даже суровый взгляд делали ее старше, из-под сдвинутого на затылок легкого шлема с коротко остриженной щеткой гребня выбивались пышные пряди русых волос; в сильной руке девушка держала длинное копье, круглый же щит висел за ее спиной.
- Радуйся, Геракл! - негромко объявила девушка, бесцеремонно разглядывая Ификла, как раба, выставленного на продажу; или как навязанного союзника - кому что больше нравится.
Ее лицо было незнакомо, но на нем отчетливо проступала печать Семьи: брезгливо-жесткие складки в углах юного, прекрасно очерченного рта, привычно сдвинутые брови, словно шелковистые тучи над хребтом тонкой переносицы, опасные зарницы играют в синих глазах, готовых вмиг потемнеть...
И копье, копье в руке.
- Радуйся, Промахос! [Промахос - Воительница, одно из прозвищ Афины] - кивнул Ификл, не вдаваясь в подробности, представляя, как выглядит со стороны: седеющий мужчина сорока лет, практически голый, покрытый старыми шрамами и свежими, еле подсохшими дарами прошлой ночи. - Не знаешь ли ты, что с моим братом?
То ли Воительнице пришелся по душе этот вопрос, то ли во внешнем виде Ификла крылись достоинства, которые можно было увидеть лишь взглядом грозной богини-девственницы - короче, лицо девушки смягчилось и потеплело.
- Он в безопасности, - низким, чуть хрипловатым голосом ответила Афина. - Отец вынес его из боя, приняв за тебя. Хотя, полагаю, лично я не спутала бы Геракла и его земного брата даже в горниле ночного боя.