– Ты видела мое прошлое?
– Дочь моя, я видела твое прошлое, настоящее и будущее, – её мягкая ладонь коснулась головы. – И верю, что ты найдешь в себе силы простить всех. В крайнем случае отправляй ко мне на суд – не бери этот грех на свою чистую и невинную душу.
Женщина продолжила путь. Я хотела было последовать за ней, да поняла, что не могу сдвинуться с места.
– Мама!
– Да? – она обернулась.
– Скажи, как ты меня назвала?
Богиня улыбнулась и от этой улыбки стало тепло на душе.
– Янетта, – прошептала женщина и исчезла.
Свет погас, а я все также стояла на коленях и читала стих. Голоса сестер с каждым мгновением звучали все громче и громче. В какой-то момент осознала, что вот он тот час, когда следует принести клятву Богине.
Подняла руки к небу, и пение жриц прекратилось – все приготовились внимать моим словам:
– Сижу пред тобой на коленях,
У алтаря твоего припадаю,
Откроюсь в своих прегрешеньях,
Я клятву тебе утверждаю:
«Клянусь я дом сестер – твой храм – оберегать.
Клянусь, душою верной и покорной быть.
Клянусь, любовь твою в себе отображать.
Клянусь, все чёрные сердца отмыть
И твою в них любовь возродить.
Клянусь, о матушка моя, учиться,
Сестер своих боготворить
И к светлому всегда стремиться.
Клянусь, твоею дочкой быть.»
Моя клятва длина, мама, знаю,
Но послушай меня до конца:
«Клянусь, что врагов всех поймаю.
Клянусь, что не открою я сердца,
Если оно не захочет любить.
Если черным будет мир весь в округе,
Клянусь, что буду всем я светить,
Вот тьме подавать им руки.
Но всех своих врагов, клянусь, не пощажу,
Ответят они кровью за боль и страданья.
Клеймом твоим я всех их награжу…
Но попрошу тебя, верни воспоминанья…»
По окончании клятвы в храме стояла полная тишина. И только легкий ветерок прогуливался между колон:
– Научи их прощать, – щеки коснулось тёплое дыханье.
– Обещаю, – прикрывая глаза, ответила Богине.
Север
Ещё одна бессонная ночь. За последнюю неделю таких ночей в моей значительно увеличилось. Я засыпал, но стоило сон ворваться в мой покой, как желание спать резко обрывалось.
Девушка. Мне снилась одна и та же девушка, чье имя согревало сердце, а глаза цвета топленого шоколада светились жизнью и счастьем. Она была красива. Тёмные волосы волнами спадали с плеч. Щеки пылали живым румянцем, а когда она улыбалась, показывались две маленькие ямочки. Она была нежна и невинна. Эта небесная нимфа была моим спасением и проклятьем. Она вдохновляла меня, будила, а самый нужный час ночи, когда сыну становилось хуже. И в то же время из-за неё я не мог кого-либо полюбить. Весь день сердце молчало. Душа угасала. Но стоило ночи вступить в свои права, как все внутри меня оживало, пело и цвело.
Да что же это такое?!
Встряхнув головой, подошел к кроватке сына. Мальчик спал. И если не знаешь, что искать, никогда не заметишь небольшой рубец напротив сердца. Этот рубец был у ребенка с рождения. И он же вытягивал из Августа жизнь.
Маленький, бледненный и очень худенький для своего возраста ребёнок посапывал во сне. Он был таким беззащитным, слабым. И глядя на него, постоянно молишься: «Проснись сегодня».
«Обратись к жрицам», – в который раз всплыл в голове совет магии. – «Обратись к жрицам».
Пару дней назад я еще был уверен, что справлюсь и без их помощи. Но наблюдая, как резко ухудшается состояние сына, переступлю через гордость и вернусь к родному очагу.
Сказано – сделано. Только первые лучи коснулись горизонта, как я вышел из замка. Точнее хотел выйти именно с утра пораньше, да не вышло.
Именно сегодня к нам в гости пожаловала мама. Конечно, я сразу понял, что её пригласила супруга, но и не встретить матушку не мог.
В итоге после долгих расспросив, как мы тут живем без неё, как чувствует себя её внучок, как невестка, обижаю ли я её, не выдержал и, передав бразды проведения целого дня вместе жене, поспешно ретировался в столицу.
Солнце давно встало и находилось сейчас в зените. А потому неудивительно, что на улицах было шумно и многолюдно. Все куда-то спешили. Кто-то что-то рассказывал, кому-то передавал новости или обычные столичные сплетни. Лавки с различными сувенирами, продуктами, одеждой были открыты. Покупатели сбавляли цену, продавцы – настаивали на своём. Столица жила своей жизнью, и это не могло не радовать.