– Ладно…Что нужно делать?
– Вот и хорошо, – Дорма хлопнула в ладоши. Нажав на браслет, просканировала его. – Теперь посмотрим… Может этот? Надо примерить!
Что они там выбирают? Пофиг, он устал. Осталось надеяться, что ничего слишком откровенного…
– А может этот?
– Нет, он слишком вызывающий! Ей больше пойдет миленький!
– Погоди! У меня здесь еще триста моделей.
“А-А-А-А-А-А-А-А! Кто нибудь, спасите меня!”
***
Никита подъехал к парку. Правильно ли он поступает, встречаясь с Даревичем за спиной у Окаров? Когда полковник связался с ними и попросил поговорить, не вмешивая амазонок, были очень большие сомнение… Но всё-таки то, как разбираться с начальником полиции, амазонки оставили на их усмотрение. Так что в предательстве его точно не должны заподозрить.
Выйдя из машины, махнул охране рукой и в одиночку направился к лавочке возле озера. Раньше здесь действительно было красиво. А сейчас всё поросло травой, а озеро в центре парка давно высохло. Хотя кое-что не изменилось. Подойдя ближе, увидел полковника с куском хлеба, а вокруг него не меньше десятка голубей.
“Прямо как десять лет назад”, – подумал Власов.
Подойдя, уселся на лавочку.
– Здравствуй, Никита.
– И тебе не хворать, Влад.
Помолчали немного.
– Озан?
– Принесли его голову. Ну и его сына.
– Ясно.
– Теперь стоит вопрос о твоей.
– Вот как, – Даревич усмехнулся. – Я не удивлен. Кстати, ты помолодел. Если бы просто встретил на улице, то не узнал.
– Есть такое.
– Амазонки?
– Ты ведь и сам знаешь.
– Да…
Посидели немного, глядя на мельтешащих голубей. Никита первый нарушил молчание:
– Зачем, Влад?
– Зачем? Думаю, ты и сам знаешь ответ… Хотел взять власть в свои руки. Вы с Ромой не вписывались в картину.
– А моя семья, Влад? Ты хотел причинить им вред. Думаешь, я могу простить такое?
– Но не причинил же? Ну да ладно, не буду оправдываться.
– Хм… И что теперь, зачем позвал?
– Что было, то прошло. Надо жить дальше. Наши поселения могут в будущем быть союзниками, торговать, ну и всё остальное.
– Это всё, что ты хотел сказать? – Никита криво усмехнулся.
– Нет. Я хотел бы выкупить свою голову.
– Вот даже как. Каким образом?
– Что ты знаешь об амазонках?
– Хм…
– Многое, конечно. В данный момент. Но ведь ты их встретил недавно, верно?
– И что?
– А то, что у меня есть информация о них, до всего этого попадания в другой мир.
– Вот как, – Никита напрягся. Врет? Пытается спасти свою голову? Или нет? – Ну и?
– А что, если я скажу тебе, что это они виноваты во всём этом?
– Во всём этом?
– Да, – Даревич, не спеша, накрошил голубям еще хлеба. – Это они перенесли нас в этот мир.
– …
– Не веришь, а зря! Доказательств полно. Наша операция провалилась, но если бы мы смогли захватить одну из них… Возможно докопались бы до истины.
– Говоришь, доказательств полно?
– Да. Если хочешь, можешь встретиться с одним человечком, который на них охотился задолго до этой катастрофы.
– Хм…
– Ты даже не представляешь, кто все эти девочки, – Даревич наклонился к уху Никиты. – Они все были людьми, сироты из детских домов.
– А?
– Да, у меня есть досье на каждую из амазонок, которые сейчас в твоем поселке. Кроме синеглазой целительницы и командира – о них ничего не известно. А вот об остальных информации много. Все они сироты, которых похитили из детдомов и превратили в то, чем они сейчас являются.
Никита сидел нахмурившись.
– Не веришь? Ну ладно, – Даревич поднялся с лавочки.
– Стой, – Никита схватил его за руку. – Говоришь, у тебя есть человечек с доказательствами?
– Да. Он всё это расследовал. Могу познакомить, а взамен…
– Мы забываем о наших разногласиях.
– Да.
– Я согласен. Когда я смогу с ним поговорить?
– Он сам выйдет на вас, – полковник, кинув остатки хлеба, направился к машине.
“Вот ублюдок, – прошептал Никита. – Но если ты прав…”
Глава 25
Костя смотрел в большое зеркало на отражающуюся в нём девушку. Обычная форма одежды сменилась на черный топик, не закрывающий живот, и короткие шорты, похожие на джинсовые. На голове кепка, на ногах босоножки. С голым животом и ногами было непривычно, но могло быть и хуже… Вначале на него вообще хотели напялить юбку, которая едва прикрывала задницу. Как в такой можно ходить и не светить труселями? Но потом мелиды всё-таки смилостивились, заменив ее на шорты.