— И для чего же мне его прислали?
— А что если сам этот чувак получил похожие доказательства против тебя?
— Что тогда получается? Хозяева хотят нас противопоставить друг другу? Чтобы мы не отсиживались, а активнее искали приз? — предполагаю я.
— Только одному — нашедшему приз — они гарантируют избавление от наказания, — вспоминает Лекс. — Значит, если предположить, что они снимали убийство Сэма с разных точек, так чтобы на запись попадали разные люди, то они вполне могут смонтировать итоговое видео для суда, которое будет доказательством против всех, кроме одного счастливчика.
— Но если они рассылают такие видеозаписи нам, то у нас будет компромат друг против друга. Они конечно могут удалить их с наших устройств, которые они контролируют. Но что мешает нам сделать копии?
— Значит, мы либо не сможем сделать копии, либо хозяева рассчитывают, что мы попытаемся не просто вызнать друг у друга нужную информацию для поиска приза, но попытаемся избавиться от конкурентов.
— Сделаем копию и узнаем, — пожимаю я плечами, — насколько они больные, — говорю я в телефон. Не знаю, прослушивают ли они нас через него или нет.
Копию файла у нас сделать не получается. Он исчезает, как только мы подключаем телефон к старому компьютеру, стоящему в архиве учебки.
Пройдя в прачечную, я загружаю стирку и оставляю телефон возле машин. Мы с Лексом отходим подальше и некоторое время обсуждаем, не сможет ли Морис по ссылке из сообщения для Лекса, что-нибудь выудить полезного, при этом заново не заразив планшет вирусом. Откуда нам знать, конечно, в общем, спросить можно, а пока что решаем перерыть свои вещи в поисках ключей к призу.
Пока работают машины, между загрузками белья, тщательно осматриваю прачечную, склад, маленькую ванную и свою коморку. Ничего нового не нахожу. Единственный подозрительный элемент, это выключенный робот, который чуть не убил Лекса. Он так и лежит в рюкзаке, запихнутом на одну из полок, за мешками с одеялами. Наружный осмотр этого создания тоже ни на какую мысль не наталкивает. Есть только затертый номер рядом с красным треугольным обозначением чего-то.
Между глажкой рубашек и брюк, проверяю память телефона — он ведь мне тоже от хозяев достался. И там ничего не нахожу.
Когда спина начинает отваливаться, делаю перерыв, чтобы снова изучить блокнот Кары. На первой странице явно список участников их команды, но над закорючками подчерка приходится поразмыслить. Медленно до меня доходит, что слово рядом с размашистым “я” может быть “энтомолог”. Вторая девушка барменша, это нам известно, за ней следует имя Андрас(?) и запись “преподаватель” со стрелочкой вниз. Далее — Бракм или Бракт — охранник. Охранник и барменша объединены линией и закорючкой, которая может быть сердечком.
Уцепившись за слово “преподаватель”, иду в ближайшую библиотеку и сажусь за самый дальний терминал. Не таясь, получаю доступ по собственной карте и нахожу Ежедневник научной гильдии. Надеюсь найти статью за авторством Андраса, если я правильно разобрала закорючки, или участие в каком-нибудь мероприятии, чтобы хотя бы узнать его полное имя. Что с ним дальше делать я, правда, не совсем представляю, но полагаюсь на удачу. И она мне действительно улыбается. Мне, но не самому Андрасу.
Первое, что выпадает мне, это статья о скандале с его участием, произошедшем всего несколько месяцев назад. Семидесятипятилетнего Андраса Элека Гюла — преподавателя философии, одна из его студенток обвинила в том, что он склонял ее к интиму в обмен на хорошую оценку по своему предмету. Сказано, что его понизили на двадцать уровней и перевели на секретарскую должность.
Надо же, а с виду он мне показался вполне благообразным и интеллигентным человеком.
Никаких подробностей, естественно, в статье нет. Там и про суть обвинений рассказано коротко и сдержано, а уж каких-то деталей, по которым этого человека можно было бы найти, не выдано и подавно.
Пытаясь выяснить таким же образом, что-нибудь про молодого члена второй команды Бракта, не нахожу абсолютно ничего. Хотя ежедневник гильдии стражей также оказывается весьма любопытным чтением. Если у научников сообщения о событиях, связанных с гильдией или входящих в область ее интересов, разбавлены статьями об открытиях, загадках и интересных фактах, то у стражей — курьезными случаями со службы.
Но больше всего времени я трачу на то, чтобы найти рекламу робота, лежащего у меня на складе, хотя просматривание бесконечных объявлений и форумов, вгоняет в тоску. Тем не менее, потраченные на это почти два часа моей жизни приносят, как мне кажется, весомые плоды. Такие роботы продаются всего в трех местах, не считая частных объявлений. И магазины эти находятся в разных секторах Муравейника, один — в нашем красном. То, что наш подкидыш именно из последнего намекает красный треугольник на корпусе. Если предположить, что робот и есть находящийся у меня ключ к местонахождению сирека — главной награды игры, то можно, наверное, сузить место поиска до восемьдесят восьмого уровня и нашего сектора. Это все равно очень широкая область, однако есть же и другие ключи.