Закончив собираться, Райли подхватывает фонарь и быстро уносится прочь из зала. Спешу за ней прямо по темноте, ведь точно знаю все расстояния и повороты и вполне могу предположить, куда она идет. Раз она тщательно оделась, значит, наружу.
Возле выхода в шлюз она резко тормозит, и набирает код, освещая клавиатуру фонарем, так что мне прекрасно видно, что именно она нажимает. Старый код, который, по словам Кейна, был изменен. Но Райли очевидно об этом не знает, как не знает и дверь, распахивающаяся перед ней. Впрочем, этот код вроде бы только не дает записать информацию о выходе, вообще-то я не уверена, как все это работает. В любом случае, проскользнуть в шлюз вслед за Райли я не решаюсь. По правилам экстренного выхода на платформу в ночное и ранее утреннее время необходимо дождаться в шлюзе закрытия внутренней двери, прежде чем открывать внешнюю. Это на случай, если ожидающие на платформе чудовища сразу попытаются схарчить тебя и тебе не удастся отбиться. В таком случае они не смогут проникнуть дальше во внутренние помещения. Хотя кто этих монстров видел? Обычно люди довольно безалаберны, поэтому вообще рекомендуется держать по ночам все двери закрытыми, а то мало ли, вдруг кто-то ходит во сне.
В общем, в предположении, что Райли останется в шлюзе на несколько секунд, я не запрыгиваю туда прямо за нею. Только выждав немного, открываю дверь по новой по своей карте и набрав тот же код. А что, может, Кейн соврал на счет смены кода?
Благополучно выскочив на темную платформу, быстро озираюсь, надеясь успеть заметить, в какую сторону мчится Райли и ее фонарь, который она наверняка сделала ярче. Вижу, бегу за нею, радуясь, что все-таки когда-то пришла в голову мысль хоть как-то тренироваться, иначе сейчас мне было бы совсем не выдержать того темпа, который взяла будущий страж. И все же едва поспеваю и сильно устаю от этой гонки, а это мы еще только к лестницам подбежали, по которым далее следует длительный, очень длительный спуск вниз. Время от времени я перегибаюсь через перила, чтобы отметить, мелькает ли все еще пятнышко света внизу. Приходится преодолеть две границы в районе двадцатого этажа, и я чуть не теряю Райли. Пытаясь понять, на каком уровне та сошла с лестницы, все же снова вижу огонек, и спуск продолжается. Продолжается прямо до самого низа, где я просто сваливаюсь со внезапно закончившейся лестницы.
Несмотря на холод, пот с меня ручьем течет, громко дышу, хотя на нулевом шуметь точно не стоит. Утро конечно уже скоро наступит, но нулевой уровень — это далеко не тридцать пятый по безопасности. Обиталище монстров слишком близко отсюда, оно прямо под нами сейчас. И не думаю, что мне кажется, что эти звуки, эти запахи проникают сюда и играют на нервах. Так и не поднявшись на ноги, отползаю в пространство под лестницей. Что-то движется в темноте прямо в мою сторону, и это не Райли.
Прислушиваясь к тревожащей какофонии непонятных звуков, пытаюсь заставить себя не бояться. Чудовище движется мимо меня по коридору, я чувствую это, хотя не вижу и не слышу его. Всего лишь непонятное давящее ощущение сигнализирует о его передвижениях, а потом появляется запах гниющей рыбы. Он настолько отвратителен, что меня чуть не выворачивает наизнанку.
Скрючившись в комочек, судорожно закрываясь от этого ужасного запаха, пытаюсь думать о чем-нибудь хорошем или вообще ни о чем, пока это давящее чувство постепенно не сходит на нет. С ощущением освобождения выползаю наконец из-под лестницы и конечно же нигде уже не вижу никакого света. Но это не важно. Я пробираюсь по знакомым коридорам к единственной двери, куда Райли могла войти.
Я снова в приюте для брошенных и найденных детей. Моя старая белая карта здесь бы уже не сработала, но оранжевая карта акбрата стража открывает для меня эту дверь. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь сюда вернусь.
Внутри уже сложнее. К кому здесь могла прийти Райли и зачем так рано? Так рискуя?
Двигаясь наугад, прихожу в помещения для детишек от двух лет до шести. Райли стоит там перед большим окном в детскую спальню, где дети лежат по трое в каждом модуле. Рядом с ними всегда горят ночники, так что свой фонарь она выключила. Она стоит и смотрит на кого-то, положив ладонь на разделяющее их стекло. Ее лицо искажено гримасой боли и по нему одна за другой текут крупные слезы.