- Он не может долго летать, - заговорщицки шепнула Биба, - панцирь повреждён.
- Агаааа, - совсем как она, протянул он, не отрывая глаз от их спасителя.
А Большой Биг, не теряя времени, стал сделать странные движения, резко взлетая и так же тяжело опускаясь на картофельную опору. Повинуясь его воздействию, лист стал раскачиваться вверх-вниз и уже на третье колыхание его край оказался практически вровень с краем того листа, на котором оставались они с Бибой.
- Прыгайте, - пропыхтел Большой Биг, не прекращая своих скачков.
И Биба, совсем как тот малыш, которого сбросила своими лапками, издав, воинственный клич «уииииииих», перекатилась на поверхность, как только та сравнялась с их листом. Буг последовал её примеру, не желая показаться трусишкой. Когда они приблизились к Большому Бигу, тот жадно пожирал сочный кусок. Они оторвали по кусочку для себя и последовали за ним дальше.
- А куда мы идём? – снова осмелился спросить Буг.
- Мы идём туда, где из нас делают мокрое место, - невозмутимо ответил их провожатый.
- А вы точно знаете, где это? – засомневался Буг.
Биба фыркнула и рассмеялась.
- Значит эти Огромные Жуки…. Они плохие? – несмело предположил он, пользуясь молчанием своих провожатых и стараясь не обижаться на столь снисходительное отношение. В конце концов, он действительно был среди этих двоих ничего не смыслящим неофитом.
- Вовсе нет, - возразил Большой Биг, - почему ты так решил?
- Но… вы же сказали, что они…
- Сказал.
- Ну вот. Значит они очень плохие, - уже не вопросительно, а убеждённо заявил Буг.
- Ничего это не значит! – нравоучительно перебил его Большой Биг, - Ты же не знаешь их мотивы.
Услышав новое для себя слово, Буг не рискнул уточнить его значение, но по его озадаченной физиономии старый жук и сам все понял.
- Ты ешь картошку?
- Ну… да, ем, - повинился малыш, еще не понимая, в чем проблема, - как и все наши.
- Ну вот, - обрадовано протянул Большой Буг, - мы все едим её, живём здесь и думаем, что так и надо. Мы верим в то, что эта картошка наша, и что мы рождены для того, чтобы наслаждаться ею.
Буг и Биба молчали. Первая – благоговейно внимая, по-видимому, уже знакомым ей философским речам, второй – ожидая какого-нибудь неожиданного для себя вывода. В глубине своего крохотного естества он трепетал, понимая, что впервые за свою короткую жизнь встретил жука, который рассуждает и, возможно, живёт не так, как все остальные. Уже хотя бы оттого, что он ел на ходу, не считая нужным для этого останавливаться и задерживаться на одном месте.
- В то же время Огромные Жуки, - продолжалБольшой Биг, - считают это картофельное поле своим. Известно это тебе или нет, но они тоже едят картошку. Только не листья, а клубни. Те, что находятся в земле.
Буг открыл рот. Он и подумать не мог, что у его любимой картошечки есть ещё какие-либо съедобные части. Но если так…
- Так и замечательно, - рискнул он высказаться, - мы с Огромными Жуками едим разные части картошки.
- Ничего замечательного, - буркнул Большой Биг, - Есть одна закавыка.
Еще одно незнакомое слово …
- Наш народ за то время, пока растёт картошка, чтобы выжить, поедает почти всю ботву, - охотно пояснил Большой Буг, - а без неё не могут развиться хорошие клубни. И что это означает?
Задав этот вопрос, он кинул на бедного Буга такой многозначительный взгляд, что тот весь сжался и, вместо того, чтобы по примеру Бибы беззаботно отрывать себе лакомые кусочки, только хлопал глазками, продолжая ковылять рядом.
- Это … означает…, - пролепетал он и умолк, не решаясь договорить.
За него договорила Биба. Гордо выпятив грудку и покачивая головкой в воздухе, она произнесла по слогам:
- Какур-ненция.
И снова Буг раскрыл рот. А Большой Биг улыбнулся.
- Конкуренция, - поправил он, погладив малышку по голове, - мы обгрызаем свои кусты раньше, чем Огромные Жуки извлекают свою еду из-под земли. Поэтому они охотятся на нас, желая сохранить урожай. Это замкнутый круг.
Буг наконец всё понял и ужасно расстроился.
- Почему же Огромные Жуки не хотят оставить картошку нам?
- А они что будут есть? – резонно вопросила Биба, вдохновлённая похвалой Большого Бига.
- И почему это они должны нам уступать? – тот присоединился к ней, - ведь они большие. Они сильнее нас. И потом: это же они кладут клубни в землю, чтобы вырастить эти роскошные вкуснющие кусты.
- Они? Огромные Жуки? – от изумления Буг впился челюстями в край листа, который покачивался напротив его мордочки. И уже не смог оторваться от него. С одной стороны ему стало страшно, что в один трагический день Огромные Жуки отберут у него его единственную, да еще и такую вкусную еду. С другой, что-то, похожее на писклявый внутренний голос, подсказывало ему, что ни один из взрослых жуков не стал бы рассуждать так же, как Большой Биг. Никто из них вообще не стал бы рассуждать, догадывался Буг, потому что все остальные колорадские жуки считают это картофельное поле своей собственностью. Они не пожелали бы знать, что кто-то помимо них имеет право наслаждаться их пищей. И даже если бы им кто-нибудь втолковал, что Огромные Жуки, вообще-то, в своем праве, ничего бы не изменилось. Этих чудищ все сородичи Буга воспринимали не иначе, как периодическую угрозу своей жизни и благополучию, считая само собой разумеющимся массовое пожирание ботвы. Что, в свою очередь, губит клубни.