Затем я запустила поиск изображения. Сначала через обычные поисковики, потом через специализированные научные базы данных и несколько авторитетных энтомологических каталогов. Результаты были предсказуемо бесполезны. Алгоритмы упорно предлагали «похожие» объекты, но каждый из них оказывался обыкновенным насекомым — блестянкой, усачом, листоедом или какой-то редкой разновидностью бронзовки. И у всех, без исключения, было, разумеется, ровно шесть ног.
Ни одно изображение не походило то, что мы видели. Ни одна база данных не содержала упоминания о жуке с восемью конечностями, с такой гладкой, почти искусственной кутикулой или с антеннами в форме плоских лент.
Я откинулась на стуле и несколько секунд смотрела в экран, пытаясь собраться с мыслями. Потом выбрала самый четкий снимок, тот, где были хорошо видны все восемь ног и странная структура пластин на теле, и отправила его Ромену Барбье, моему коллеге, энтомологу с безупречной репутацией.
Ответ пришел удивительно быстро, всего через десять минут.
Сообщение состояло всего из двух слов: «Что это?»
Я быстро набрала ответ: «Не знаю. У этого „жука“ восемь ног».
То, что мы нашли сегодня под яблоней, выходило далеко за рамки обычной энтомологической curiosities. Это было нечто иное. И чем больше я об этом думала, тем меньше мне нравилось то направление, в котором развивались мои мысли.
Манон потерла правое ухо, слегка поморщившись.
— Чешется? — сразу спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Нет… не чешется, — ответила девочка после короткой паузы. — Щекотно. Как будто внутри шепчет.
Клер повернулась к дочери.
— Звук? Ты слышишь какой-то звук? — уточнила она, и в ее голосе уже явственно слышалась тревога.
Манон задумчиво наклонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то очень тихому и далекому.
— Не совсем звук… — медленно произнесла она. — Будто слова, но без слов. Как будто кто-то просит, чтобы ему дали место внутри.
Мы с Клер переглянулись. Я молча встала, подошла к своей сумке и достала отоскоп — маленький медицинский прибор, который всегда носила в свой сумке по старой привычке.
— Давай посмотрим, солнышко, — мягко сказала я, стараясь не пугать ребенка. — Сядь вот так, боком к окну.
Манон послушно села на стул. Я аккуратно раздвинула ее маленькую ушную раковину, включила подсветку и осторожно заглянула внутрь. Кожа ушного канала выглядела совершенно нормальной. Розоватая, без покраснений и воспалений. Ничего конкретного, ничего тревожного на первый взгляд.
Я выключила прибор и отложила его в сторону.
— Все чисто, — сказала я как можно увереннее. — Никаких повреждений, никакого насекомого. Ухо выглядит абсолютно здоровым.
Манон кивнула, хотя в ее глазах всё еще оставалось легкое недоумение. Она встала и, не говоря больше ни слова, ушла в свою комнату рисовать. Мы слышали, как она тихо закрыла за собой дверь.
— Это было какое-то насекомое? — спросила Клер почти шепотом. — Оно… залезло ей в ухо? Скажи мне правду, Элоиз.
Я помедлила, тщательно подбирая слова. Честность была важна, но паника сейчас могла только навредить. Я глубоко вздохнула и постаралась говорить спокойно и уверенно.
— Нет, Клер, ничего страшного не произошло, — ответила я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Я осмотрела ухо очень внимательно. Там абсолютно чисто. Никаких повреждений, никаких следов проникновения, никакого инородного тела. Оно не залезло ей в ухо. Уверяю тебя.
Клер все равно не расслаблялась. Она прикусила губу и продолжила допрашивать.
— Но что это было? Ты же сама видела, как оно ударилось прямо в голову и исчезло! А теперь она говорит, что внутри что-то «шепчет» и просит место.
Я кивнула, признавая ее тревогу.
— Я понимаю, как это выглядит со стороны, и сама чувствую себя не в своей тарелке. Но давай разберемся. Во-первых, это точно не обычное насекомое. По крайней мере, не такое, какое мы привыкли видеть и описывать. Я проверила все доступные базы данных, запустила поиск по фотографиям в энтомологических каталогах и даже в специализированных научных архивах. Ничего даже отдаленно похожего не нашлось. Ни один известный вид насекомых не имеет такого строения тела, таких плоских антенн-лент и, главное, восьми лапок вместо шести. Это полностью противоречит биологии.
— Тогда что же это такое? Какая-то экспериментальная дрянь? Или… я даже не знаю, что думать.
— Пока я не могу дать точный ответ, — честно сказала я, понижая голос. — Завтра утром я покажу снимки в лаборатории. Но одно я могу сказать уже сейчас. В ухо Манон оно не проникло. Скорее всего, оно просто отскочило или улетело в сторону, а нам показалось, что исчезло в волосах. А дети иногда преувеличивают ощущения, особенно после испуга.