Клер долго смотрела на меня.
— Ты правда так думаешь? Или просто пытаешься меня успокоить?
— Я думаю именно так, — ответила я мягко, но уверенно. — И пока нет никаких оснований для паники. Но на всякий случай нужно внимательно наблюдать за Манон. Если что-то изменится, сразу позвони мне. Хорошо?
Часть II. Аномалия
На следующий день я выехала в институт рано утром. Ночь я провела в гостевой комнате. Манон, судя по всему, спокойно спала, а Клер, наверное, не сомкнула глаз, но решила не тревожить меня. Я понимала ее. Сама чувствовала, как медленно накапливается неприятное ощущение, смесь профессионального любопытства и странной тревоги.
Институт встретил меня привычной прохладой коридоров и запахом старого линолеума. Я сразу прошла в нашу маленькую лабораторию на втором этаже.
Ромен Барбье, специалист по жесткокрылым, и молодая аспирантка Софи, которая занималась морфологией насекомых, знали меня достаточно хорошо, чтобы не слишком удивиться, когда я водрузила на стол ноутбук и открыла папку с фотографиями.
— Посмотрите, — сказала я, не тратя время на предисловия. — Это вчера нашли в саду у Клер.
Я увеличила первый кадр до максимума.
Ромен наклонился ближе, поправил очки. Софи присела рядом. Рассмотрев снимок, Барбье помолчал немного. Потом покачал головой.
— Восемь ног… — пробормотал он — Рабочие, функциональные. Не рудименты и не что-то там еще. Полноценные ходильные конечности с пятью члениками и коготками. У Coleoptera такого не бывает.
— А то я не знаю, — хмыкнула я.
— Пропорции странные. У настоящих жесткокрылых первые две пары ног крепятся к протораксу и мезотораксу, третья — к метатораксу. А здесь четыре пары распределены равномерно по всему грудному отделу. Как у некоторых многоножек, но тело-то явно жукообразное. Это не мутация. Подобная перестройка организма означает не мутацию, а другой принцип организации тела. Тут что-то другое.
Ромен скрестил руки на груди.
— Есть экзотические формы с редуцированными ногами. У некоторых пещерных видов, у паразитических. Бывают рудиментарные придатки, которые выглядят как лишние, но они нефункциональны. А здесь все восемь полноценные. Восемь рабочих ног у Coleoptera, это не аномалия. Это фантазия какая-то. Либо подделка, либо… я даже не знаю, что сказать.
Он посмотрел на меня поверх очков, и в его взгляде промелькнуло осторожное недоверие.
— Ты уверена, что снимки настоящие? Не шутка?
Я молча кивнула и открыла следующую серию — макро с плоскими антеннами-лентами и идеально гладкой кутикулой без щетинок и сенсилл.
— Я сама снимала. Я видела, как оно двигалось. Как оно взлетело. И как… исчезло у девочки за ухом.
Я распечатала все снимки в высоком разрешении на лабораторном принтере. Разложила их на большом световом столе в центре лаборатории, закрепила магнитиками, чтобы не сдвигались. Потом достала блокнот и начала делать заметки старым проверенным способом, ручкой по бумаге, потому что так лучше думалось.
«Соотношение длины тела к ширине — 1,8:1.
Надкрылья овальные, без швов, поверхность матовая, без микроребристости.
Кутикула выглядит как цельнолитые пластины, соединённые едва заметными линиями. Возможно, псевдосегментация? Антенны: плоские, лентовидные, с поперечными делениями. Ноги: 8 шт., симметрично, по четыре с каждой стороны. Тазики широкие, бедра утолщенные, голени с легким изгибом. Коготки двойные, как у некоторых хищных жуков, но симметрия другая.
Движения: плавные, без характерной для насекомых дискретности. Нет антеннального «ощупывания».
Я стояла над столом и смотрела на разложенные фотографии, пока свет от стола не начал резать глаза. В голове крутилась одна и та же мысль. Это не ошибка природы, это что-то, что природа вообще не создавала. Или создала где-то очень далеко от привычных нам эволюционных путей.
Телефон в кармане завибрировал. Пришло сообщение от Клер: «Манон сегодня утром опять сказала, что „шепчет“. И голову немного набок держит. Элоиз, я боюсь. Ты приедешь?»
Я быстро ответила: «Ничего не делай. Просто наблюдай. Я скоро приеду».
Барбье подошел ближе, взглянул на снимки, положив руку мне на плечо.
— Элоиз, если это не шутка, то такие вещи не должны остаться в рамках одной лаборатории.
Я молча кивнула.
То, что вчера казалось просто странной находкой, сегодня уже становилось чем-то гораздо большим. Чем-то, что могло изменить не только мою карьеру, но и… Я даже не хотела додумывать, что еще.