Женщина внимательно посмотрела на меня, но согласилась.
«А пока едем, я найду тебя, щипач!» — решил я.
Преступный мир был мне когда-то родным по умолчанию, и я никогда и никого не сдавал. Но когда я увидел обворованную девушку, что-то во мне перевернулось…
Подхватив дорожную сумку, я направился к дверям троллейбуса, по пути осматриваясь обманчиво-рассеянно, но на самом деле глаз был у меня наметан. Обычно щипачи работают в паре, так легче. Среди стоящих неподалеку я быстро высмотрел некоего по виду интеллигента, слишком близко прислонившегося к мужчине, который что-то увлеченно объяснял худому парню, похожему на студента, указывая рукой на пробегающую за окном людную улицу. Надо же, отчаянные «коллеги», работают даже после обнаружения одной из пропаж.
Поняв, что мирно вернуть украденное не получится, я с нетерпением стал ждать. И вот уже рука щипача вынимает аккуратно бумажник из кармана раззявы, а я, чуть не сбив стоящих рядом пассажиров, хватаю его за руку, поднимая её повыше. Кошелек жертвы упал на пол, а «студент» — явно напарник «интеллигента» — поспешил скрыться. Впрочем, ему это не удалось: схватив его за шиворот куртки, я мертвой хваткой вцепился в обоих карманников, ожидая от них удара, и тут же и правда схлопотал под дых. Перекрикивая всеобщий визг и гам, я попросил пассажиров помочь подержать «студента», а сам заговорил с его старшим «коллегой»:
— Ты зачем девушку обидел? Деньги взял не свои. Вернуть бы надо, и отпущу.
На меня с презрением смотрел вор лет сорока-пятидесяти. Его начищенные ботинки, отглаженный костюм-тройка и светло-серый плащ намекали, что этот человек, как минимум, профессор или доцент. Очки в костяной оправе и газета в руках довершали образ добропорядочного гражданина. «Не хватает только шляпы с тростью», — пришла в голову невеселая мысль. Но внешность обманчива, и «доцент» тихо проговорил сиплым голосом:
— Водила уже по рации вызвал наряд, ты что, гнида, беспредел творишь? Пусти!
«Студент» во все горло вопил, что он тут ни при чем, а растерянные граждане перешептывались и вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть происходящее. Отдернув полу плаща, так не по погоде надетого щипачом, я увидел три кошелька в пришитом потайном кармане.
***
Спустя двадцать минут в троллейбусе осталась пара понятых, «доцент» со «студентом» и их жертвы, включая Сашу. Так звали девушку, которой я отдал свой билет. Протоколы составляли прямо на месте, в троллейбусе, заехавшем в депо. Из показаний потерпевших я узнал, что Саша ехала подавать документы в вуз после окончания школы.
Ближе к обеду один из лейтенантов, который вел это дело, обратился ко мне:
— Алексей, а ты чем планируешь заняться? Дембельский отпуск месяц, отдыхай. А после приходи к нам на службу, здесь нужны такие ребята! Фамилия моя Воронцов, зовут Игорь Петрович, лейтенант следственного отдела, найдёшь меня. Спасибо за помощь.
Ничего внятного не ответив ему, я ушел, вызвавшись проводить доверчиво поглядывавшую на меня Сашу. Но вместо этого я позвал её с собой – удивить бабушку своим возвращением. Настолько сильно мне понравилась девушка, что расставаться с ней никак не хотелось.
Дверной звонок заливистой трелью наполнил квартиру, и дверь открыла моя полностью поседевшая Ба. Всплеснув руками, она подалась вперёд, босиком выходя в подъезд и обнимая меня за шею, отчего мне пришлось сильно наклониться. Она стала совсем маленькой:
— Алешенька, вернулся! Вырос-то как!
— Ба, задушишь! – рассмеялся я глухо.
От бабушкиного любопытного взора не укрылась и гостья, которая, смеясь, глядела на эту картину. Ба протянула девушке руку, приглашая в дом, и вопросительно посмотрела на меня. Пройдя за ней в кухню, я сказал:
— Познакомься, бабушка, это Саша.
***
Накормив нас с дороги, моя постаревшая Ба, причитая и охая, оповещала соседей нашего двухэтажного дома о моем возвращении. Она спешно собирала нехитрые блюда на стол, а мы с Сашей ей помогали.
Праздник отгремел на славу, и я, как обещал, ещё засветло проводил девушку домой. На транспорте добираться не стали, решили пойти пешком, неспешно прогуливаясь. Она не отдернула ладони, когда я взял ее за руку, лишь смущенно посмотрела на меня.
Вечером я терпеливо отвечал на вопросы бабушки, рассказав ей и об обстоятельствах знакомства с Сашей. Ба смотрела на меня долгим взглядом, а после расплакалась. То были слёзы радости, я чувствовал это. Успокаивая её, вдруг вспомнил о нашем соседе:
— Ба, а где дед Степан? Что-то я не видел его сегодня.
— Так умер он, еще прошлой зимой…
Она ушла спать, а я все сидел, растерянно глядя непонятно куда. Мне хотелось извиниться перед дедом Степаном, поговорить, рассказать, как я служил, как попал в Чечню и чудом остался жив. Точнее нет, не чудом. Тот день я запомнил навсегда.