Чечня
Командир отделения, старший сержант, спас мне жизнь. Наш отряд был разбит на группы со своими боевыми задачами. Наше отделение состояло из снайперов, радистов, пулеметчиков и гранатомётчиков. Мы заняли позиции на высоте. Колонны «духов» могли пробиться вглубь только по перевалу, расположенному в квадрате нашей высоты, это был самый короткий и легкий путь. Удержать перевал мы должны были даже ценой своих жизней – такова была наша задача.
В Чечню нас доставили уже к вечеру, вертолётами Ми-8. Не успели мы высадиться, как командир, матерый вояка-контрактник, быстро собрал нас, делая перекличку громовым голосом. Он был старше нас всего на двенадцать лет, но на висках даже в вечерних сумерках виднелась пегая седина. В ту ночь мы с ребятами не сомкнули глаз, тихо перешептываясь и представляя, как будем отбиваться от полутора тысяч «духов». То ли мы не до конца понимали всей серьезности, то ли надеялись на удачу, но умирать из нас никто не собирался.
Командира звали Николай Кузнецов, по прозвищу Кузнец. Взглядами на жизнь и непоколебимой уверенностью в завтрашнем дне он сразу же вызвал доверие и быстро заработал авторитет:
— Ребятня, вы еще желторотые стрижи, и моя задача вас всех сберечь. Но это возможно лишь в том случае, если будете беспрекословно и быстро выполнять приказы, – он хмуро оглядел всех, прямо заглядывая в глаза каждому из десятерых, и продолжил уже тише:
— Иначе домой вернутся не все. А вам еще детей делать!
Дружный хохот прокатился по строю, но Кузнец поднял руку вверх, заставляя нас умолкнуть:
— Командование дало три дня на подготовку, через столько времени «духи» и дойдут до перевала. Итого, на одного бойца сто пятьдесят голов, а значит, сдержать их вполне реально, если не дать им подняться по склону. К тому же у нас большой запас времени и боеприпасов. Подъём в пять утра! Дежурство распределит ефрейтор Савельев. Вопросы есть?
***
За эти два дня мы научились большему, чем за четыре месяца в учебке. Было видно, что нашему командиру пришлось немало повоевать. К вечеру второго дня доложили, что враги уже на подходе к перевалу и расположились на ночлег в густых зарослях горной местности. Командир, не удивившись недостоверным сведениям от разведгруппы, объявил боевую готовность. Приказ Кузнецова во что бы то ни стало удержать высоту прогремел как гром среди ясного неба.
Мы заняли позиции, и когда я увидел врага, понял : они не считают нашу высоту преградой. Лёгкая дрожь прошла по всему телу, сердце застучало где-то в горле, и я дал первую очередь огня.
…Бой шёл весь день, «духи» лезли к нам напролом, заходя с обоих флангов, умело карабкаясь по трупам своих соратников и не останавливаясь, словно зомби. Наши снаряды косили их сотнями, но их было намного больше, чем полторы тысячи. Мы поняли, что это уже вторая подстава от разведчиков. Боеприпасы таяли на глазах, я не мог даже оглядеться по сторонам и посмотреть на своих. Мне казалось, что только я отвернусь, как враг тут же окажется рядом. Командир Кузнецов вызвал подкрепление, но авиация не могла помочь нам из-за сильной облачности. Я услышал, как рядом со мной вскрикнул напарник, и его пулемет замолчал. Звенящая тишина вместе с ужасающей догадкой оглушила меня: «Нас почти не осталось!» Надежда на то, чтобы выжить, разбилась вдребезги. Я закричал что было мочи, но от гула в голове еле расслышал сам себя:
— Ребят! Есть кто живой? Мужики, отзовитесь!
— Нет никого, мы одни остались, – я услышал голос Кузнеца, который доносился словно издалека. Обернувшись, я все понял: шансов выжить нет. Краем глаза увидел мелькнувшую тень, еще одну, и «духи» повалили к нам со всех сторон, выкрикивая что-то на своем языке. Раненый командир подполз ко мне:
— Уходи, стриж, сзади подмога на БТРах, они подберут тебя, а я прикрою.
— Но…
— Пошел вон, я сказал! – рявкнул он, и от натуги из его пробитого пулей плеча хлынула фонтаном кровь.
В тот миг я был словно на распутье, кровь стучала в ушах, а я не мог двинуться с места. Отец! Ты был не прав, не всегда человек человеку волк, просто тебе не повезло.
Кузнец не жалел своей жизни ради обычного солдата, которого он знал всего ничего. Заняв пулемет раненого напарника, я без разбору стал палить по врагам, улыбаясь словам воспрянувшего духом командира:
— Под трибунал пойдёшь, стрижок!
— Пойду!
Он хохотнул и приказал:
— Гаси их слева, а я справа!
— Так точно, товарищ командир!
До знакомства с ним я ничего не знал о взаимовыручке, поддержке и сплочённости. Мелькнула непрошеная мысль, что я жил неправильно, и вот сейчас всё закончится. Но спустя несколько долгих минут, подоспели спецназ и медбригада. Последнее, что я запомнил, звук вертушек, уносящих нас в госпиталь.