— Короля играет окружение, — заявил Юрий Семенович, когда она пожаловалась ему, что иногда чувствует себя ужасно неловко в такой ситуации. — Простенький психологический прием: кому представляют — тот и главнее. Это обязательно в подсознании засядет — и у тебя, и у окружающих. И поможет потом в решении… хм… многих оргвопросов. Если, конечно, ты сама к своей исключительности не будешь относиться слишком серьезно.
Однажды на какой-то презентации она встретила Евгения. Она увидела его издалека, он целенаправленно шел к ней — уверенный, спокойный, вальяжный. Улыбался. Подошел близко, посмотрел сверху вниз:
— Привет. Прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — вежливо ответила Тамара. — Вы тоже неплохо выглядите, Евгений Павлович. Только, кажется, озабочены чем-то. Мне показалось? У вас все в порядке?
Он поднял бровь, помолчал, оглянулся на Юрия Семеновича, который неподалеку разговаривал с каким-то банкиром, потом опять уставился на нее:
— Говорят, у тебя новая работа. Новый шеф… Новые интересы. А?
И опять быстро глянул в сторону Юрия Семеновича, и опять перевел взгляд на нее, откровенно связывая этим взглядом Юрия Семеновича с ней… И широко улыбнулся чужой, незнакомой, неприятной улыбкой. Похабной улыбкой, решила Тамара. Ничего подобного за ним никогда не водилось. Или она просто не замечала? Тамара поймала себя на том, что испытывает к нему что-то очень похожее на сочувствие, даже жалость. Наверное, не все у него прошло, раз так старается задеть ее. Наверное, сидит у него внутри какая-то обида… На нее? Это по меньшей мере странно.
— У меня много нового, — согласилась Тамара с равнодушной официальной улыбкой. — Работа, начальник, машина, телефон… Даже квартира новая скоро будет. Даже новый зять. А у тебя все по-старому?
— В общем да… — как-то неуверенно начал он.
Замолчал, кажется, хотел что-то сказать, но Тамара воспользовалась паузой, с той же дежурной улыбкой кивнула ему, отвернулась и шагнула навстречу Юрию Семеновичу, который уже вел к ней очередного нужного человека.
— Позвольте представить вам господина такого-то… банк такой-то… намерен инвестировать то-то и то-то…
Свита вовсю играла короля, вернее — королеву, и ей приходилось соответствовать. Впрочем, она ко всему этому уже привыкла — к заинтересованным взглядам, заискивающим улыбкам, целованиям ручки… Уже научилась не смущаться и не раздражаться, хоть и принимала все это без всякого удовольствия, потому что этим взглядам и улыбкам не верила. Так, ритуальные танцы. Элемент работы. Равнодушно выслушивая штампованные комплименты очередного «нужного человека», Тамара заметила, как Евгений смотрит на нее издалека, через головы собравшихся. Не было в его взгляде никакой симпатии, несмотря на широкую улыбку, будто приклеившуюся к лицу. Тамара почувствовала смутное сожаление, но не успела понять, чем оно вызвано, как сожаление это уже прошло, растаяло, исчезло, оставив в душе чуть холодноватый, онемелый след, как от капли новокаина. Ей было знакомо это ощущение — все, связанное с ним, было теперь будто под анестезией. Теперь она могла не бояться боли и жить дальше.
Жить дальше было интересно и весело. В жизни были только семья и работа, больше ничего, но ей больше ничего и не нужно было. Все у нее получалось, и все получалось очень хорошо, просто замечательно! Даже новая квартира вот-вот получится. После предложения Юрия Семеновича открыть свое дело мечты о новой квартире Тамара старательно отгоняла, решив, что никаких непроизводственных трат она себе позволить не может, и долго еще не сможет. Но и с новой квартирой все получилось неожиданно легко и очень удачно, как получалось все в ее жизни в последнее время. Юрий Семенович сам нашел подходящий вариант — случайно, как он сказал, — сам отвез Тамару посмотреть, сам придирчиво обследовал не только квартиру, но весь дом, полазил по подвалу, поднялся на чердак, проверил электропроводку, телевизионную антенну, водопроводные трубы; долго говорил с соседями о том, не текут ли батареи, не мешают ли машины, без конца подъезжающие к магазину напротив, можно ли дождаться слесаря из ЖЭКа, кто убирает в подъездах — и еще о многом таком, чего Тамаре и в голову бы не пришло. Под конец Юрий Семенович квартиру одобрил, но посоветовал посмотреть еще несколько — так, на всякий случай. Тамара больше ничего смотреть не захотела, ей нравилась эта, очень нравилась! Конечно, до Надюшкиной ей было далеко, но это смотря что с чем сравнивать, как говорил Юрий Семенович. Если сравнивать эту квартиру с той, в которой она прожила всю жизнь… Да нет, и сравнивать нечего. Потолки здесь были почти на метр выше, кухня раза в три больше, три комнаты, одну из которых можно было бы спокойно перегородить — ведь она с окнами на две стороны! — и тогда будет уже четыре комнаты, а еще огромная кладовка — не меньше, чем ее нынешняя кухня… Балкон небольшой, но очень благоустроенный. Дом, конечно, старый, зато в хорошем состоянии, да и квартира отремонтирована добротно, хоть и без всяких модных затей. А главное — почти без дополнительных затрат! Квартира доставалась ей в результате длинной цепочки каких-то обменов, переездов, съездов, разъездов, покупок и продаж. Даже она, уже вполне поднаторевшая в этих вопросах, и то не сразу поняла, как ей мог достаться такой выгодный вариант.
— Это называется профессионализм, — объяснил Юрий Семенович с привычной чуть насмешливой улыбкой. — Фактически за эту квартиру заплатили четырнадцать человек. Не считая тебя. И все в конце концов получили что хотели, и все довольны. И ты довольна. Теперь надо заняться квартирой для Анюты, правильно? Мне придется уехать на пару недель, может быть, на месяц… Ты пока сама присмотри что-нибудь подходящее, но без меня ничего не решай. Вернусь — тогда и займемся вплотную.
Тамаре не нравилось, что он так часто куда-то уезжает. Она понимала, что, учитывая его многопрофильный бизнес, да еще и заграничный, сидеть на одном месте ему нельзя, — не по телефону же всем этим руководить… Он, конечно, должен бывать на своих предприятиях, встречаться со своими управляющими, просматривать документы, выслушивать отчеты и вообще быть в курсе всего, что происходит с его людьми. Все это она понимала, но каждый раз, когда он уезжал, особенно если надолго, начинала нервничать, давно заметив одну пакостную закономерность: в его отсутствие почему-то возникало в два раза больше проблем, оформление сделок тянулось в два раза дольше, и даже сотрудники, кажется, начинали в два раза чаще болеть. К тому же без него все, как сговорившись, совались именно к ней с любыми, даже совсем пустяковыми, вопросами, которые могли решить бы и сами, но ей приходилось во все эти глупости вникать, отвечать, советовать, разрешать, запрещать… Без него рабочий день длился до бесконечности, и к вечеру она выматывалась так, что еле доползала до дому… И это тоже — еле доползать до дому — было утомительно и как-то… обидно, что ли. Она уже привыкла, что Юрий Семенович подвозил ее после работы. И шашлыков по выходным без него не было. В общем, без него не было многих всяких мелких и крупных удобных и приятных вещей, не было праздников, не было того радостного настроения каждый день.
А тут еще оказалось, что Анна болеет, уже довольно давно, да еще скрывала это от матери, дурочка.
— Ну почему ты мне ничего не говорила?! Ну как ты могла?! Ну что это за легкомыслие такое?! — беспомощно бормотала Тамара, стараясь подавить панику и краем сознания понимая, что весь этот лепет не имеет ровным счетом никакого смысла. Ну, узнала бы она раньше — и что сделала бы?
— Ну, узнала бы ты раньше — и что сделала бы? — рассудительно сказала Анна, виновато вздохнула, села на кухонный диванчик рядом с матерью, обняла ее и покровительственно погладила по голове. — Мам, да не волнуйся ты по пустякам. Подумаешь — желчный пузырь! Это нынче у каждого второго… ну, в лучшем случае — у каждого третьего. Абсолютно не смертельно. Да ты у врачей спроси, если мне не веришь. Можно сказать, фирменная болезнь региона. Бывает, и пятнадцатилетних оперируют… Ну что ты дергаешься, перестань, пожалуйста! Я не боюсь, а ты боишься! И вообще, может быть, без операции обойдется…