…Кременецкий подошёл к группе людей, сидевших в середине вагона — чтобы задать свой вопрос им. Никто из них, оказалось, в Ровно вовсе не бывал…
(И тут — вновь «стоп-кадр»?)
«Не бывали, — повторил Мерционов. — Почти рядом, а не бывали! Хотя в другой версии — дошли до Урала, и этой «каменной лошадью» по башкирскому халифу? Хотя сам этот халиф тоже… И я уже и не помню подробностей, что это значило! — признался он вдруг. — И что «борцы за независимость Карпат», и от кого именно — делали на Урале!»
«Как и… подавление латвийского восстания какими-то «воеводами», — добавил Ареев. — Хороши «европейцы» арабской веры: целый проспект кольев с трупами! А помнится смутно…»
«Да, подумать: мимо каких ужасов довелось провести земную историю! — согласился Тубанов. — Что и не верится… А те все были бы уверены: на их стороне — высшая справедливость? Такая, что «им-нынешним» и не покажешь «их-тех»: слишком сильный шок!»
«И сами едва помним «их-тех», — добавил Ареев. — Особенность меняющейся истории… Аятолла Кравчук, атаман Лебедь, раввин Шушкевич, придворные Глазунов, Гумилёв, Солженицын; даже однокурсник Хельмута — «гетман» той районной империи в Карпатах! Смех и грех… И как было бы? Экстрасенсом — быть опаснее, чем прежде, в вузы врываются безграмотные «гайдамаки» и учиняют разгром — если что не так сказать с печати… В школе на уроках биологии — отвечать, что свинья — «нечистое животное»; буквально — библейская схема сотворения мира… А этим хорошо, у них привилегии, их устраивает! Работорговля — зато не колхозы; повальный сыск, принудительные исповеди, телесные наказания — зато никто не «плюёт на улицах»; школьник не знает, как совместить реальность с абсурдом, что вынужден зубрить — зато, видите ли, не подумает, что человеку «всё можно»… Кто и где угодно случайно взял чужую вещь — сразу крик: «Держи вора!», и можно лишиться руки, зато опять же «порядок»… «Порядок» и «рынок»! — вдруг не сдержался обычно спокойный Ареев. — С бинтами на базаре, за валюту, по курсу купона к доллару! Это против сталинских репрессий так надо! Полвека спустя…»
«Да уж «покаялись» вдрызг, с размахом… И как лезут во власть, «наводить порядок», — согласился Мерционов. — И эта их внешняя обстоятельность: армейский камуфляж, бороды, митры, лампасы… А их малейший перепад свернёт с рельсов — и так же будут отстаивать противоположное, вопя, что вот только «прозрели»! А как же добро, милосердие, благородство? Столько судеб переколошматили — и у самих ничего не дрогнуло! Эффектно явятся, нагадят в истории, а потом за ними убирать… Да, есть в нашей работе что-то от мусорщика…»
«Не вовремя даём волю эмоциям, — напомнил Вин Барг. — Вдруг срочно идти за ним…»)
…«Стоп-кадр» закончился.
…Кременецкий сидел уже слева сторону в самом конце (вернее, начале) того вагона — и ждал, когда войдёт кто-то ещё. Но вошли двое, а он не двинулся с места: не вызвали доверия… Того же, с кем говорил раньше — он вдруг увидел за окном на перроне. Наверно, это и была станция Броды…
(«Да, вдруг идти выручать его, — согласился Мерционов. — А у нас ничего не готово!»
«Вагон не чувствует, — ответил Вин Барг. — Пока просто наблюдаем…»)
…Поезд вновь тронулся — и Кременецкий не решался перейти в следующий вагон, помня о грохоте сцепки…
Впрочем, ждать пришлось недолго: спустя несколько минут поезд вновь стал тормозить. В окне сквозь отражение вагонного интерьера уже можно было различить светлеющее небо. Кременецкий встал — и успел перейти в третий вагон раньше, чем поезд остановился, и поток пассажиров хлынул в оба вагона через одновременно открывшиеся двери…
(«Червоноармейск! — понял Кламонтов. — Это если раньше были Броды…»)
…В третьем вагоне людей оказалось уже много, но Кременецкий не знал, к кому подойти — никто и тут не вызывал доверия. И он стоял в проходе — пока кто-то сам не спросил, кого он ищет…
— Никого не ищу, — Кременецкий обернулся. Человек, заговоривший с ним, всё-таки внушал больше доверия, чем другие. — Просто… Понимаете, я еду в Ровно, и не могу вспомнить, как там доехать от вокзала до нужного места. Вернее, это даже не само Ровно, а пригород…
— И где это? — попытался уточнить собеседник. — Может быть, Квасилов? Или Колоденка?
— Нет, Старогерцог… Не подскажете, как доехать?
— Что-то не припомню рядом с Ровно такого места… И какие там улицы? Что там вообще есть?
— Кладбище, железная дорога, а между ними Клюв-болото. Знаете?