— Пожалуйста, говорите громче, — срывающимся шёпотом попросил Кременецкий, ещё не веря своей удаче. — Так я не могу понять…
(«Но неужели правда? — шёпотом вырвалось и у Вин Барга. — И это… они?»
«Подожди… — ответил Мерционов. — Сейчас узнаем…»)
…К удивлению Кременецкого, голос не изменился — и даже не прервался, продолжая говорить в пустоту что-то неразборчивое. И радостное возбуждение так же быстро пропало… Значит, «люди иной фазы» говорили не с ним? Просто между собой — а его даже не слышали? И теперь — начинать всё сначала? После того, как произнёс вслух всё заготовленное — и был уверен, что это не прошло даром?..
— Товарищи покойники! — уже громче, чем в первый раз, (и с меньшей уверенностью) начал Кременецкий. — Я здесь сейчас потому, что оказался в очень трудном положении… Я сам объявлен умершим, и мне нужна ваша помощь…
…Размеренный голос «человека иной фазы» будто оборвался далёким возгласом где-то сзади. В ознобе Кременецкий обернулся — но увидел лишь те же слабые отсветы далёких фонарей сквозь деревья… Но уже в следующее мгновение — за оградой раздался топот шагов, стремительно удаляющихся в сторону запертых главных ворот (причём бежал будто не один человек, а два или трое)! А когда этот звук наконец затих — и голоса, который слышался раньше, не было…
(«Так вот в чём дело!»— разочарованно вырвалось у Мерционова.)
…Кременецкий стоял между рядами надгробий, судорожно переводя дыхание. Он… просто испугал своим голосом обычных, живых людей! И их разговор между собой — слышал paньше! И они в испуге убежали, приняв за покойника его самого — но это, видимо, помешало и настоящим «людям иной фазы»! Как поторопился с радостью первооткрывателя… И всё равно надо продолжать. Вернее, делать новую попытку…
(«И для него — как первый межпланетный контакт! — снова подумал Кламонтов. — Тогда, в 83-м! А тут такой казус…»)
— …Товарищи покойники, здесь один, больше никого нет, те «живые» сбежали, — в третий раз, начал Кременецкий. — Но мне нужна ваша помощь. Я сам объявлен умершим — и, поверьте, никому вас не выдам. Да мне никто и не поверит, если я расскажу, что говорил с вами — а мне и рассказывать об этом почти некому, — он понял, что уже не в точности воспроизводит исходный текст. — А если и вы не верите мне — помогите хотя бы связаться с пришельцами с других планет. А то из-за своего стремления к познанию мира я всё равно кажусь чужим в том обществе, которое меня окружает…
(«Но правда: вспомнить школу…», — согласился Мерционов.)
— …Я вам прямо скажу: я — за такое общество, в котором всякий человек доброй воли мог бы без помех реализовать свои жизненные планы, — Кременецкий всё же ненадолго умолк, припоминая, как говорил прежде (одновременно вслушиваясь, не придёт ли ответ прямо сейчас — и, не дождавшись, продолжил). — А то вы и сами не хуже меня знаете, что представляет собой нынешнее устройство общества. И где-то примерно с 12-ти лет работаю над вопросами его усовершенствования… Так неужели и вы не хотите того же, что я?..
(«И как тот, кто услышит, должен понять? Но он уверен, что поймут! Как и Негодуев, в роли того гуру… Хотя… и не зря же скрыто — то, что скрыто! — вдруг подумал Кламонтов. — А мы хотим узнать тайну, ищем чуда! Однако… Что — тайна и чудо для нас, для кого-то — просто жизнь!..»)
…Но Кременецкий вновь услышал далёкий голос — и прислушался!
Теперь уже — голос становился громче, будто приближаясь. Кременецкий напряг слух до предела, чтобы различить слова…
— …Идём спокойно, никаких привидений нет, — как громом поразило его услышанное. — А если сейчас опять начнётся, вызовем туда милицию, и пусть разбираются…
…Да — и сейчас, и тогда, это не были голоса «людей иной фазы»! Обычные, живые люди шли мимо кладбища — и только! А за «человека иной фазы»… они приняли его, Кременецкого! И вот какой-то подонок (во всяком случае, дурак) — готов вызвать сюда милицию! А настоящие «люди иной фазы» так и не явились, не откликнулись, не посоветовали, как быть…
— Товарищи покойники, ситуация критическая, — прошептал Кременецкий. — Меня приняли за вас… Откликнитесь хоть как-нибудь…
В ответ — молчание. И лишь в кронах деревьев вдруг будто зашумел ветер…
(Как тогда, на перевале! Хотя уж этой подробности Кременецкий знать не мог. Её знал Кламонтов…)
— …Неужели вы допустите, чтобы милиция явилась сюда за мной? — Кременецкий почувствовал, как им всё больше овладевают cтpaх и отчаяние.