«И что бы сказали про эту пьяную мразь — те покойники?»— с обидой подумал Кременецкий.
…Но тут пришлось ещё больше отступить, буквально вжавшись в столб: из-за здания техникума на большой скорости выскочила милицейская машина (вызвал-таки тот дурак?) — и, резко свернув, пронеслась буквально рядом со столбом, у которого он стоял! И тем пьяным не надо было поспешно нырять в тень — как ему, чья «вина» лишь — что не удовлетворился болтовнёй чиновников, устроивших себе «благоденствие» буржуазного образца…
«Хотя… а как же сами? — подумалось о милиционерах. — Журавлиные ночи! Церковь, где рука оплывает, как свечка! Или… просто камнями станут? Или Моисей всё наврал…»
…А тем временем к остановке подошёл троллейбус 3-го маршрута, потом (свернув с боковой улицы) — 1-го; но ни в тот, ни в другой пьяная компания не села. Может, им и не нужен троллейбус — и они, например, ждали автобуса (если автобусы ещё ходили)? А стрелки часов понемногу приближались к полуночи…
Назад же, в сторону кладбища, Кременецкий вовсе боялся обернуться. Вдруг там среди надгробий уже метались лучи фонарей в руках милиционеров, ищущих «возмутителя спокойствия»? Что «людям иной фазы» понравиться тоже не могло — и возможно всякое… Но и не выдадут же те им… его, Кременецкого? (Так что и уехать с пьяными безопаснее: они хоть без особых полномочий?)
…Но тут из-за массивного столба ворот снова появился троллейбус. И сразу — ещё один замер перед красным сигналом светофора!.. А передний (как раз нужного, 2-го маршрута!) подошёл к остановке, и… двое пьяных пытались втолкнуть третьего в переднюю дверь! Кременецкий застыл, не зная, что делать…
Дверь переднего троллейбуса закрылась, протолкнув пьяного внутрь — и он отошёл от остановки, куда с зелёным сигналом светофора тут же двинулся следующий… И как повезло: того же, 2-го маршрута! И рядом с задней дверью сидел лишь один пассажир: наверно, все на всех предыдущих остановках садились в тот, передний! Даже почти не будет свидетелей…
…Кременецкий бежал так стремительно, что сам не успел понять — как оказался у задней двери уже готового отправиться троллейбуса, и как не налетел на выходившего оттуда того единственного пассажира… (Снова один, как и в электричке! Что ж, тем лучше!) Ухватившись за поручень и переждав боль в груди от одышки, он сел с левой стороны — где через несколько остановок должно было появиться «резервное» кладбище…
(«Но… трое пьяных! — вспомнил Кламонтов. — Как там, на дороге из Тисаюма в Кераф!»
«Много странных совпадений, — согласился Мерционов. — Хоть вроде и малозначительных…»)
…Троллейбус двинулся вниз по спуску. И тут, глядя на пустынную улицу за окном, Кременецкий понял: он уже не очень надеется на контакт! Хотя и прежде знал: нелегко, вообще бывает редко… Но нет, было тревожное предчувствие, даже страх — идти на второе кладбище! Будто что-то заранее преграждало путь…
Но — и не мелкая бытовая неудача, с которой можно смириться: вызвали куда-то в школе, пришёл, а там закрыто — ладно; поставили двойку лишь за неуверенность голоса при ответе — и чёрт с ними! Тут уже — решалась его (и не только его) судьба! И он не мог — просто сдаться, признать поражение!..
Да, но — один, в пустом троллейбусе, в ночном городе! Не подойти к матери, бабушке, брату, не рассказать ничего — как привык, о школьных неприятностях… (Да, и брату — тоже.) И он лишь думал — что готов к самостоятельной долгой и трудной деятельности, подпольной борьбе! А на самом деле — привык опираться на их помощь, сочувствие, поддержку…
Но и — не тот момент, чтобы вспоминать прошлое, предаваться слабости! И раз уж он — один, и от него требуются самостоятельные действия — он сделает всё, что нужно! Да никогда и не рассчитывал, что кто-то сделает за него всё! Это тот подонок — такого мнения о нём…
А пока… Ещё здесь, в троллейбусе — просмотреть тетради! (Водитель не видит из-за перегородки! Удачный момент!) И подумать: что в первую очередь предъявить «людям иной фазы», если те не поверят просто так?..
(«Что же будет?»— встревожился Мерционов.)
…И всё же: если, например, «люди иной фазы» проявляют себя не каждую ночь? Или — и там не откликнутся? Или… их реакция окажется неадекватной — как на «обычных» живых, что забредают на кладбище спьяну, а потом говорят: искали фосфин? И мало ли ещё всяких «если»…