…Но вдруг всё стало меркнуть — и видение утреннего сентябрьского пляжа с идущим по мелководью Ромбовым сменилось пеленой серого мрака…
«И всё же — как обеспечивается такая связь? — почему-то подумал Кламонтов. — Как, через кого сделаны записи? Даже этого не знаем…»
— И перерыв совсем ненадолго, — не дав опомниться, объявил Вин Бapг. — Только позавтракаем — хотя у нас тут ночь — и сразу опять запись! Из того поезда, в январе 2142-го! Но… уже по данной версии событий, — чуть помолчав, добавил он. — Без Кременецкого. Без того, что ему предстояло сделать. Вот и узнаем: что случилось там, на Луне…
— Нет, а как… он сам? — в отчаянии вырвалось у Мерционова. — Где он, что с ним?
— Вагон ищет пути, — ответил Вин Барг. — И пока нашёл… вот это. Так что давайте быстрее: запись ждать не будет…
«Да, закрутились события, — ещё подумал Кламонтов берясь за рукоятку материализатора. — Но нет: не может всё так кончиться! Должен быть выход…»
67. ОГНЕННЫЙ ГОРИЗОНТ
Скоростной поезд Львов — Шанхай отошёл от станции Верхний Баскунчак и набирал скорость. Вечерние огни города остались позади, и вскоре лишь трапеция света от соседнего купе бежала за окном по ровной поверхности мелкого, очевидно, свежевыпавшего снега. Чжоу Мин, разложив кресло в полку, давно спал — по времени его пояса была глубокая ночь. Да и здесь, у границы России и Казахстана, было далеко за полночь 30 января — это по всемирному шёл ещё последний час 29-го…
(«А граница условна, — подумал Кламонтов. — IIрocкoчат и не заметят…»)
А Герм Ферх — и сидел в кресле, вспоминая…
Когда-то, ещё не побывав за пределами Земли, он много читал (и в документальной литературе, и в фантастике) о всевозможных космических авариях — но мог ли тогда представить, что случится с ним самим и с теми, кого он знал? Там, в кратере Хла Мьинт на Луне…
(«Какое-то бирманское название, — прошептал Вин Барг. — И я его не помню…»
«Так это нужен астрономический справочник, — ответил Мерционов. — А в вагоне его нет.»
«Вот вам и легенда о людях из вагона, ищущих что-то по книгам, — вырвалось у Кламонтова. — Порой самое простое!..»)
…Но нет: тот кратер (меньше километра в диаметре, как понял Кламонтов) был назван так лишь в прошлом (для Герм Ферха) веке, по имени исследователя, открывшего его вулканическую активность. И с тех пор в самом кратере и его окрестностях несколько раз устанавливались автоматические комплексы регистрирующей аппаратуры — которая, отработав весь положенный срок и ничего не зарегистрировав, заменялись новыми… Но вот наконец 9 ноября 6140-го (или 6381-го?) года стационарный спутник связи на окололунной орбите зарегистрировал начало передачи — которая, однако, спустя несколько секунд прервалась из самого кратера, продолжаясь лишь из окрестностей. Датчики в кратере успели передать данные о стремительном росте температуры, освещённости и напряжённости электромагнитного поля — так что к моменту отказа все индикаторы зашкаливало до максимальной отметки. Однако принятое изображение не имело информационной ценности: обычный вид кратера просто вдруг озарился столь ярким светом, исходившим непонятно откуда, что фотоэлементы не выдержали, отказав вместе со всеми приборами. Впрочем, и из камер снаружи кратера одна вышла из строя — зато другая, диаметрально противоположная, зарегистрировала ослепительное сияние в районе первой камеры, как бы поднимавшееся из-за точки кратерного вала, где та находилась. И вот это сияние (эллипсоидальной форму, близкой к сферической) — будто начав переваливать пониженный участок вала, на мгновение остановилось и стало стягиваться над местом, где стояла первая камера; затем, уменьшившись в размерах, поплыло дальше над лунной поверхностью, вскоре уйдя за вал соседнего кратера — и больше не наблюдалось. Третья же и четвёртая камеры (они там были расположены в вершинах квадрата, через 100 метрических градусов одна от другой) зафиксировали лишь изменение освещённости, вызванное подъёмом из кратера загадочного светящегося тела. По съёмкам второй камеры были определены основные параметры объекта: большая ось эллипсоида первоначально — около 200 метров, малая — около 100, третья, оказавшиеся практически коллинеарной оси объектива камеры, измерена не была, но по косвенным данным оценена в 150–180 метров; в дальнейшем же, после сокращения, длины большой и малой осей составили 10 и 5 метров; скорость (как при подъёме из кратера, так и в дальнейшем полёте над поверхностью Луны) — 35 километров в час; освещённость прилегавшей местности — в 82 раза выше, чем при максимальном подъёме Солнца в небе на данной широте Луны. Однако выброс из кратера пылевых частиц (чего следовало ожидать при вулканическом извержении) — оказался крайне незначителен, а выхода газов и вовсе зарегистрировано не было…