(«Но всего в 82 раза… — усомнился Кламонтов. — Верно ли мы поняли?»
«В 82 раза ярче прямых солнечных лучей! — ответил Мерционов. — Там, без атмосферы! Неудивительно, что «полетела» вся аппаратура!»
«Но я понял не так, — уточнил Кламонтов. — А что речь об освещённости грунта…»
«Сравнивать будем потом, — прошептал Вин Барг. — Пока слушайте…»)
…Сам же Герм Ферх узнал об этом феномене на строительстве орбитальной радиообсерватории — монтаж которой как раз заканчивали. И именно из-за этого — отлёт монтажной бригады с окололунной орбиты обратно на космодром в Новокиевске был отложен на несколько часов, до 10 ноября по земному времени. (Кстати, странно: до сих пор не выработана какая-то единая, приемлемая для всех лунных поселений, система его счёта на Луне! Но это так, к слову…) И в те несколько часов после экстренного информационного выпуска — на самой Луне, и на ночной половине Земли мало кто спал: все ждали, что скажут специалисты. А специалисты проводили по всемирной компьютерной сети экстренные совещания, поднимали из банков информации архивные данные, обсуждали их, сравнивали, вызывали новые данные, снова обсуждали…
И лишь когда на Земле по всемирному наступило утро 10 ноября, было решено известить объединённую цивилизацию обеих планет: по мнению большинства физиков и планетологов — наблюдался, скорее всего, автономный долгоживущий плазмоид, подобный шаровой молнии. Причём сразу (чтобы предотвратить возможный скепсис) было сказано: подобного рода световые явления, не связанные с вулканической активностью — как движущиеся, так и неподвижные — неоднократно наблюдались в прошлом и на ночной (но видимой с Земли) стороне Луны, и даже на Марсе и Меркурии, причём в некоторых точках Луны — по нескольку раз. Поэтому даже удивительно, что данное явление оказалось практически незнакомо как землянам, так и лунным поселенцам… И ещё несколько дней во всемирных новостях звучали разные мнения специалистов по атмосферной электродинамике — излагавших разные гипотетические модели появления и дальнейшей судьбы шаровых молний в условиях разреженных атмосфер, и выбросов вулканических газов на безатмосферных планетах; и приводились те же хроники наблюдений подобных объектов в прошлом: начиная с 5419 (1178) года — один случай; и затем, по регулярным наблюдениям — с 5956 (1715) года (даты приводилась и по старому счёту, так, как значилось в документах). Оказалось, за этот период (свыше трёх столетий!) — действительно не раз наблюдались и неподвижные свечения, и кратковременные вспышки, и медленно (как в данном случае), и стремительно двигавшиеся объекты — иногда точечные, иногда похожие на пятна, яркие полосы, и даже как бы рои метеоров, окружённые световым облаком! Труднее же всего поддавались объяснению те объекты, чья скорость (по наземным телескопическим измерениям — если наблюдатели прошлых веков не ошиблись, но и не могли они все ошибаться) превышала иногда 100 километров в секунду! И как раз об этом классе объектов никаких предположений не было — что особенно удивило Герм Ферха…
(«Так и мысли не было, что… инопланетный корабль? — удивился и Мерционов. — Или речь не о том?»
«Думаю, что нет, — неуверенно ответил Кламонтов. — Корабль не стал бы сжигать аппаратуру…»
«Если на борту знали о ней, — уточнил Мерционов. — А если не знали? Хотя и я чувствую: не то. Думаете — действительно плазмоид?»
«И с шаровой молнией всё ещё не разобрались, — добавил Ареев. — По крайней мере — в разреженных средах. Ладно, пока слушаем.»)
…Ещё в полёте к Луне у Герм Ферха возникла мысль: вызваться добровольцем в экспедицию к кратеру Хла Мьинт. Хотя дело было опасным — если вспомнить о повторных наблюдениях вспышек в тех же местах Луны за одну земную ночь… Однако его товарищ по монтажной бригаде, Хай Ри (Кламонтов так и не понял полного имени: Хайруддин Ризоев?) — не раздумывая, согласился. (И он же собирался стать историком — но специализировался по истории наблюдений и исследований редких и малоизученных феноменов, в основном как раз астрономических — а тут такой случай!)…Хотя и речь шла не об установке новых приборов взамен утраченных (это никак не могли сделать на следующий земной день), а лишь о предварительной экспедиции разведочного характера, которой предстояло осмотреть и сфотографировать место события, произвести необходимые замеры, отремонтировать и включить оставшуюся аппаратуру, извлечь оригиналы кассет и лент с записями, заменить их новыми, собрать образцы грунта, а возможно — и остатки утраченных приборов, если их удастся найти. Но, по крайней мере, оба не сомневались: вопрос о такой предварительной экспедиции уже обсуждается…