(«А как же криптозоология? — вырвалось у Мерционова. — Сверхредкие виды?»
«Не забудь: это мир без Кременецкого! — напомнил Тубанов. — В этих вопросах торжествует скепсис…»)
— …Но вот подумайте: если всё это реально было, куда оно ушло сейчас? — вёл далее Хай Ри (подтверждая слова Тубанова). — Где в нынешнем столетии какие-то подобные наблюдения ящеров, несвоевременных затмений Солнца неясно чем, и тому подобное? Почему всё это — только в старые времена, когда такое не могли осмыслить с позиций современных знаний; а сейчас, когда могут — ничего этого нет? Странно…
— Нет, а если как раз и предположить такой «отрицательный плазмоид» гигантских размеров в звёздной атмосфере? — вдруг сообразил Эн Лу. — С температурой и энергией не выше — а ниже, чем в окружающей среде? Кстати, тогда уж возможно — и в земной атмосфере, над определённым местом! Хотя тут мне трудно рассуждать: я же не астрофизик…
— А я, знаете, думал было заняться и этим, — признался Хай Ри. — Но потом перевесила история. Бывает же и с нами такое: неточное и просто неверное предварительное определение способностей… И в астрофизике тоже есть свои загадки: например, вековое ослабление блеска звёзд, не являющихся в обычном смысле слова переменными…
— Как α и β Стрельца? — вспомнил Герм Ферх.
— Да, это самый характерный пример, — подтвердил Хай Ри. — Наиболее известные из таких звёзд. По данным двухтысячелетней давности — самые яркие в созвездии, а сейчас — всего 4-й величины. Причём физически между собой никак не связаны, только при виде с Земли проецируются на небесную сферу вблизи одна от другой, а блеск изменили синхронно — вот что интересно. Хотя и о каким-то особом поглощением света межзвёздной материей в этом направлении данных тоже нет…
— Верно, загадка, — согласился Эн Лу. — Но общий уровень образования… Не знаю. Если ещё лет 160 назад многие люди наблюдали в качестве тех самых «летающих тарелок» — Венеру, Юпитер, Сириус, не говоря уж о шарах-зондах, метеоритах, самолётах и искусственных спутниках…
(«Точно! Скепсис! — с горечью понял Кламонтов. — И открытого контакта нет… Но почему?»)
…А Герм Ферх — тогда впервые и задумался о тех временах. Это уже потом он пришёл к их осмыслению по-иному. Однако начало было там — в разговоре о некоторых загадках прошлого, и отношении к ним в тогдашнем обществе. Той самой эпохи, что так многое решила в будущем. Но тогда ещё не знал — что случится дальше, как и к чему он придёт потом…
…По лунолёту прошла вибрация, и стала чувствоваться лёгкая перегрузка: лунолёт шёл на снижение. За приближающимся горизонтом скрылась нечёткая линия терминатора — вблизи которой вырванные солнечными лучами из мрака детали поверхности казались висящими в чёрной пустоте. А поверхность быстро «вырастала» в иллюминаторе — и вал соседнего кратера (за который три дня назад зашел плазмоид) скрыл Хла Мьинт, едва виднелась лишь северная окраина. На освещённом низко расположенным Солнцем участке материковой поверхности — выделялись тёмные пятна оплавленного грунта, лишённые резких теней…
(А дальше… Странно, но самой посадки Кламонтов как-то не заметил — или Герм Ферх особо не вспоминал тот момент?
Он понял лишь — что затем четверо из пятерых участников экспедиции перешли в соседний отсек лунолёта, заняли места в шагоходе (вспомнился шагоход из текста Кременецкого!); потом первый пилот, остававшийся в кабине, нажатием кнопки с пульта открыл люк — а второй пилот, управляя уже шагоходом, стал выводить его через откинутую наклонной плоскостью дверь люка на поверхность Луны. Шагоход имел три пары ног, и переступал каждой по очереди, опираясь на две других — так что не ощущалось малейшей качки. Зато грохот шагов по двери люка передавался в салон — пока шагоход не сошёл с неё…)
…Герм Ферх смотрел в иллюминатор, и всё удивлялся: лунная поверхность, вдали казавшаяся светлой — быстро темнела при взгляде вниз (насколько позволял обод иллюминатора шагохода). Тени же, в отличие от освещённых деталей, были одинаково непроницаемо черны и вблизи, и вдали, под каким углом ни смотреть. К этой особенности лунного грунта почему-то было трудно привыкнуть…