(«Да! Запутались в этом! — понял Кламонтов. — Взялись осваивать океан, Луну, астероиды — не решив этих проблем!»
«Но мы там упомянуты, — ещё тревожнее ответил Мерционов. — А Кременецкий — нет! И где же он там? Кто он… вместо этого?»
«Не знаю… Вагон не даёт ответа, — как громом поразил всех ответ Вин Бapгa. — Как будто в этой версии его… вообще нет на Земле…»
«А… где?»— Мерционов будто… мысленно сжал что-то побелевшими от напряжения руками!
«Не могу понять… — совсем уже «запредельно» откликнулся Вин Барг. — Вагон ничего о нём не находит!»
«Так… как им помочь? И Захару, и Хай Ри? — голос Мерционова чуть не сорвался на крик. — Есть хоть какой-то ответ?..»)
…Увы! Там, в будущем — мелькнула ещё лишь информация: «район кратера Хла Мьинт был признан вулканически неактивным, но плазмоидно опасным» — и вообще, решено начать по всей Луне подробнее исследование и картирование таких зон…
…А затем — момент раздумий Герм Ферха, при виде проплывающей в иллюминаторе уже близкой Земли: как теперь совместить свои планы с неосуществившимися планами Хай Ри?..
…И ещё моменты: он, уже за штурвалом грузового самолёта — в небе над Казахстаном, Монголией, Синьцзяном…
И — серая пелена…
…— И эта авария — в той ветви? — начал Вин Барг вслух. — Где… не умеют переводить личность? А сперва вспомнил её — в другой, где умеют! Или… и там — тоже? Просто… его не успели спасти?
— Нет, но… что-то об идее резервного мозга было и там, — напомнил Тубанов.
— Точно — парадокс! Вернее — не сложилось пока, в том-то и дело! — вырвалось у Мерционова. — А тут ещё… услышать такое о себе!
— Да, — согласился Вин Барг. — Вроде бы коммунистическое будущее, а… И… лично твоя неудача перезаписи в другое тело — пусть виртуальная!
— Ладно, срывы оставим «афганцам», — вдруг сказал Мерционов. — Нам надо искать выход…
— Хоть их не вспоминай сейчас, — ответил Тубанов. — Но вообще… правда: почему слабые люди оказываются в роли сильных? И что от кого хотят потом?
— А кто их знал, что они слабые? — не выдержал Мерционов. — Снаружи мускулы — в порядке, гниль внутри — не видна… А вообще — разные трагедии оставляют на людях разный отпечаток. Вот и чернобыльцы, и оставшиеся ветераны гражданской войны — совсем же не такие!
— У тех — чувство исполненного долга, — ответил Тубанов. — А тут — война, сведённая вничью…
— А у ветеранов второй мировой — разве не исполненный долг? А послушать некоторых… Хотя… о чём это мы? — спохватился Мерционов. — И до того ли нам сейчас?
— И правда! — удивился Тубанов. — Но и не зря же! Видимо, связь есть…
— Да просто всё думаем: с чего, откуда — пошла ломаться наша история? — понял Вин Барг. — И кто и как уже корректировал до нас…
— И нам ли не знать: что такое перепады истории, ложная вина, — согласился Мерционов. — А единственная гипотеза — эти две параллельные ветви ещё с первой мировой! Но и то вопрос спорный… Ведь иначе что: слабая царская Россия — против индустриального Запада? И… в колониях, оставшихся на её месте — того же сонного заплесневелого мужика прокляли бы его же потомки? А так… Да, не пожалели этих тупых и покорных судьбе… и кстати, любому возможному врагу — тоже! Чтобы спасти страну! Как и во времена петровских реформ… А как иначе, что объяснять тому, кому наплевать на всё?
— И память вагона хранит лишь такую иную версию того узла, — согласился Вин Барг. — Где до Волги дошли бы уже в первую мировую; а потом, в отсутствие мнимой «империи зла» — и прагматичному Западу уже не до Луны… Реактор опередил спутник — и так перегрызлись между собой за колонии, что в итоге и метрополии — сплошной Чернобыль… Но это уже история — вернее, несбывшаяся, уже замкнутая виртуальность. А у нас новая задача: как и чем помочь Кременецкому в 1983-м — и этим изменить мир 2140-го…
— Верно, — тяжёло вздохнул Мерционов. — А я от волнения говорю не то… Но что: никакой зацепки, подсказки, как действовать?..
Все насторожённо прислушались — но нет. «Зацепки» не было…
…— Ну, разве что… ещё запись! — вдруг сказал Вин Барг, когда молчание казалось готовым уже лопнуть, взорваться от напряжения. — Сейчас устали, опять короткий отдых — а потом снова… Через Ромбова, уже из 12-го сентября…
«Да, завертелись события! — снова подумал Кламонтов. — И что мы ещё узнаем…»