— Хоть про школу лишний раз не надо, — не выдержал Ромбов. — Это же, собственно, их работа: не понимать ничьих проблем и быть всегда правыми! Монумент непогрешимой правоты над детской усталостью и отчаянием… Спустя годы потом вспоминаешь с ужасом…
— Да, как и те же семьи, где только включил телевизор или приёмник, увлёкся передачей — и тут же надрывный вопль: «Выключи!» Мешает, видите ли… А что тoму и в 30 лет это «Выключи!» потом снится в кошмарах — кто-нибудь думает? У нас был такой пациент… Или — старших детей используют как бесплатных санитаров, прислугу по уходу за младшими, или за больным взрослым, так что для них вуз или даже армия — прежде всего возможность вырваться из домашнего ада? Это же — подросток постоянно имеет дело с мочой, калом, кровью, патологией поведения на сексуальной почве! Но вся жизнь семьи крутится вокруг того: он бедный и несчастный, а ты здоровый, чего тебе надо? А какой он здоровый — после этого? И пресса — опять же на их стороне! Постоянно читаешь: нас, мол, в семье было десять, родители за нас ничего не делали, всё — сами… Нo что это: норма или патология? И не сами ли старшие должны подумать, сколько детей им по силам? А потом жалуются: дети разъехались, забыли их, не помогают материально… Хотя, наверно, во что превратили их детство — такой достойны и старости? Чтобы никого рядом, всё — сами? Так что вот вам и эта «народная мудрость», и газетная мораль — с позиций психиатрии. Включая и все эти тайные приёмчики, чтобы выправись «неправильное» поведение детей… Хотя бывает, и ненароком говорят такое: считается, ребёнок станет старше — и всё выветрится. Ну, знаете: фруктовая косточка, съев которую, через день умрёшь; иголка, которая по венам дойдёт до сердца; милиционер или дворник с мешком — забирает непослушных детей… А если — не выветрится? Если внушение окажется сильнее, чем того ожидали? И образ этой косточки или иголки — будет преследовать и в 15 лет, и в 20, и дальше? А образ «человека с мешком» — на кого проецируется? Это что же получается: как бы вы, или как бы я? Сотрудник организации, работающей с «неправильными» детьми — который хватает и тащит в мешке кого и куда попало? Какой у ребёнка складывается образ общества, государства — где такое возможно? И ради чего: чтобы в конкретном случае добиться послушания?
— И я как-то не думал, — признался Ромбов. — Казалось, к 15 годам такое уж точно выветривается…
— И мне, признаюсь — пришло на ум только что, буквально в эту минуту. Хотел сказать в общем о другом…
— И о чём же? — с опасением переспросил Ромбов. — Какие ещё тайны? Неужели… этого мало?
— Да вот ещё сомнение, которым тоже не очень поделишься в наших психиатрических кругах: само происхождение некоторых идей при таких патологиях! А то, когда просто неприметная личность выдаёт себя за значительную — казалось бы, понятно: больное самолюбие. Тем более — если личность — незрелая, и больше по чужим примерам копирует стиль поведения, чем мыслит как настоящий «ответственный работник»… Мы же тут наблюдаем вашего подследственного по данному делу, видим, что собой представляет. Его «потолок» — сыграть «сильную личность» в кругу семьи, выше он не прыгнет. Хотя как при этом окончил вуз, дошёл до диплома инженера — тоже вопрос… Но вот — откуда идеи кaкoй-тo избранности, особой миссии, и даже якобы память о встречах с мудрецами, пророками и инопланетными пришельцами, предсказавшими будущее детей? И — сама такая фанатичная убеждённость в этом? А современная психиатрия стоит на том, что это в любом случае — продукт собственного больного мозга, и только… Но как подсознание человека могло «выдать» в сознание то, что ему даже подсознательно не свойственно? То, чего он наверняка не видел, не слышал, не читал, не представлял себе? И вдруг — знает подробности легенд об эльфах, какие не встретишь в литературе; цитирует Библию, ни разу не держав её в руках; рассказывает: ему являются боги, пророки, ангелы — и требуют делать то-то и то-то! Вот как понимать такое?
— Но всё равно должно быть материалистическое объяснение, — уверенно ответил Ромбов.