(«Ну и узел!»— вырвалось у Вин Барга.)
…— Так вы хотите сказать… Но как же так… Ведь он потом всё помнил. Всю нашу прежнюю жизнь… до того… И его родители — ну, те, приёмные — узнали его, а он их…
— Ну, им, как вы поняли, не впервые было играть роль чужих родственников — но вот он! Что же он тогда за человек, кто он, откуда — и чем их взял? Вот вопрос…
— Нет, подождите… В это невозможно поверить сразу… Хотите сказать, что потом к нам вернулся совсем не тот человек? Не родной отец Захара? И… кто же он тогда?
— Увы, я сам понял это только сейчас. Вот этим утром, после одного разговора… Так что подобную версию мы даже пока не проверяли. Вот разве только: что, согласно документам, ваш муж после того несчастного случая нигде ни в какой больнице не лежал — а якобы лечился частным образом, у неустановленного местного знахаря в тайге. По крайней мере, так… этот ваш муж объяснял своё долгое отсутствие — вдруг объявившись по месту работы того, спустя более полугода после его исчезновения. Это вам он намекал про какую-то элитную клинику… А там потом и нашли не всех погибших или пропавших без вести в том пожаре — трое до сих пор в розыске. То есть теперь, возможно, будет уже четверо…
— Какой ужас… А я-то, понимаете, хотела спросить совсем о другом. Ехала с совсем другим вопросом… Понимаете, я уже было подумала, что всё это: командировка, несчастный случай, больница, завод, где он работал после института — только легенда. А на самок деле — пластические операции, чтобы немного изменить внешность, голос, почерк… Ну, вы же понимаете, что я имею в виду? И потому он женился на мне так поздно… И эти его нервные срывы — после такой работы…
— Но… после какой? — удивился уже Ромбов. — Думали, он в прошлом… какой-то разведчик, что ли?
— Вот и хотела выяснить это… через вас. Думала: работал за границей, но потом тут его кто-то узнал, а у него — уже семья, ребёнок. Вот и пришлось сделать… ну, чтобы это был как бы и он, и не он… И даже сейчас думала — что вы тут сами знаете, кто он такой. А что мне сказали, будто он в психбольнице — это тоже легенда, на самом деле снова на задании, за рубежом… Но то, на что он толкнул Захара, и во что заставлял верить меня… И ещё — этот барак с заключёнными на каком-то заводе… Поймите, я просто совсем запуталась — вот и хотела посоветоваться с вами, как мне теперь быть…
— Так вот чем он вас взял! — понял Ромбов. — Он, мол, разведчик, человек заслуженный, засекреченный, знающий многие тайны… А приёмных родителей того, первого вашего мужа — мог просто шантажировать их предшествующей биографией. Но тоже загадка: для этого её надо как минимум знать самому! Однако такое внедрение в чужую семью — это очень серьёзно. Но с чем мы имеем тут дело… Люди такого сорта — в разведках не работают. Просто уголовное прошлое и отдельные бредовые идеи — это ещё возможно. И каких-то знаний, чтобы выдать себя за инженера, могло хватить… Но, видите же, явный комплекс неполноценности: и вообще, и на работе, и в семье — перед тем, кого приходилось выдавать за своего сына, но с кем общих генов реально не было…
— Ой! А мой младший… — спохватилась Мария Павловна. — Он же… действительно от него!
— Увы, да… И, как теперь оказывается: оба — в общем неизвестного по мужской линии происхождения. Но если отец Захара просто был не совсем здоров психически, склонен к временным помрачениям сознания — то отец вашего младшего… не помню, как его…
— Нет, а вот вы скажите… — начала Мария Павловна. — Та его приёмная семья: они хоть все умерли… естественной смертью?
— Да, мы уже проверяли. Бабушка — в 74-м или 5-м, не помню точно, сам я этих документов не видел — в возрасте 100 лет; родители — оба год назад, обоим было 78. Естественная смерть, никаких подозрений. Хоть насчёт этого можете быть спокойны.
— А ведь Захар что-то подозревал, чувствовал неладное! И я eщё отвечала: нельзя во всём видеть какие-то шпионские тайны… И что он должен был думать… Ой, да! А этот… Он же до сих пор — где-то у вас в психбольнице? Так… на самом деле? И вы теперь станете выяснять, кто он такой?
— Ах, вот что… — вспомнил Ромбов. — Эту подробность я специально приберёг к концу нашего разговора. Он не в психбольнице, он в морге…
— А… что он там делает? — совсем растерялась Мария Павловна.
— Что и все покойники. Да, такой сегодня день: как говорится, всё на кучу… Санитары недосмотрели — повесился. Я сам прямо перед встречей с вами узнал. Так что и допрашивать некого…