— А такого я и не слышала, — призналась Мария Павловна.
— А как — и тот, первый случай настиг меня спустя годы? — продолжал Ромбов. — Знаете: нас, сотрудников правоохранительных органов, иногда приглашают в школы для бесед с детьми? Вот наше начальство однажды и решило, чтобы такую беседу провёл я — всё-таки ближе по возрасту. А в другом, параллельном классе — была намечена встреча с ветераном войны… И представьте: выхожу я потом в окружении школьников из класса, а из соседней двери, в таком же окружении — он! Тот самый «ветеран»! И видно, тоже узнал меня, испугался, прямо вжался в стену — а что сказать, не знает! А мне что делать? Не мог же я оставить детей в заблуждении! И вообще, знаете: увидел его — и что-то во мне будто перевернулось… И спросил сперва детей из того класса: произвело на вас впечатление то, что он говорил? Они отвечают: да, произвело. Тогда я им: а вы знаете, как он сам когда-то едва не поломал жизнь другого человека, на тот момент — вашего ровесника? И стал рассказывать им всё как было. А там подошли и учителя, стали слушать; и из других классов — тоже… В общем, вся школа была в шоке — и наше начальство осталось не очень довольно тем, как все получилось… Но главное — сам он не успел исчезнуть оттуда, с ним стали разбираться — и оказалось: вообще никакой не ветеран! В войну, видите ли, «сидел», как самый обыкновенный вор — так что какие там особые «репрессии»… Но вот они потом примазываются к нашей истории, добывают себе ветеранские удостоверения, пролезают в партию — и, сами дурно воспитывая своих детей, лезут им в душу с войной и голодом! А в своём кругу — «обиженные на Советскую власть»: мала зарплата, не очень высока должность, на работе их не ценят, те же дети емком самостоятельны, и так далее! Хотя — за что им, собственно, платить больше? — не смог сдержать возмущения Ромбов. — А на директорскую ответственность за зарплату уборщицы — сами не пойдут! Но вот заметьте: попробуй даже случайно скажи при них, что такой-то партийный руководитель или директор завода живёт там-то, дети у него учатся в таком-то вузе, машина такой-то марки — и сразу реакция: караул, идеалы попраны! — сам не ожидая, добавил он едва пришедшее на ум. — Хотя позвольте: в чём тогда идеал? Руководить может только бесплотный дух, не имеющий никаких земных потребностей? Или — нищий, юродивый, если на то пошло? А образование, должность, достаток — обязательно что-то нечестное? Рабочий, сын рабочего, или офицер, сын офицера — это нормально; а врач, сын врача, или преподаватель вуза, сын преподавателя — кощунство? Но почему? У нас, что, не все профессии одинаково почётны? Или — кем, по мнению поборников такой «социальной справедливости», должны быть дети у родителей с высшим образованием?
— И тут я как-то особенно не думала, — призналась Мария Павловна. — Но вот… есть такое: будто мы свою судьбу чуть ли не украли у кого-то…
— Но не может каждый теперь, на 66-м году социализма, быть непосредственным потомком батраков или крепостных, начинать жизненный путь с ликбеза — или вовсе «рано начать трудовую деятельность» в определённом смысле! Так что им не нравится — что мы преодолели те трудности? Или… что ещё государство не дало лично им? И не сами ли всё норовят подхватить чужую ношу, думая, что она легче — а каково от этого другим? Например, выбрал себе специальность, знает, в чём призвание, а конкурс в вуз — не пробиться? И большинству всё равно, куда поступать — но они, видите ли, «имеют право» быть городскими, «выбиться в люди», в начальство, и всё такое!.. Или тут, в городе, кто-то живёт с больным открытой формой туберкулёза, или опять же психическим, и разменяться не может — а эти заколотили в деревне ещё крепкие дома, припёрлись в город — и очереди на жильё лет на 20, где уж тому больному дожить!.. Во все времена здоровый мужик сам ставил себе дом, а теперь — так, за счёт больного! А нужно им в городе это жилье? Потом же, через полгода — в подъезде ни одной целой лампочки, кабина лифта с пола да потолка изрезана нецензурщиной… И как пьяная драка, ножевое ранение — опять скорее всего не местные! Но тоже верно: попробуй сказать это прямо… И не из-за какой-то цензуры — просто общественное мнение! Как, мол, не стыдно: ты и так городской, из образованной семьи — а они «тоже имеют право»… Нет, но позвольте: «право» на что? Мы, в конце концов — страна развитого социализма, а не вчерашняя колония, и вузы — не для «выхода в люди», а для подготовки по конкретной специальности! И почему чьи-то дикие представления о престижности той или иной профессии должны решать, куда мне поступать, и кем быть: астрономом или следователем? Хотя и сам был в сомнениях — в школьные-то годы себя ни в чём не проверишь! И много размышлял о том же, что Захар… А вопросы — и не на один век, не на одно поколение! Вот, думал: в этой профессии — найду ответ; а на физфаке — ещё и конкурс… А потом, с первого курса, массовый отсев — а чей-то шанс ушёл, дальше до конца едет пустое место! И сам от скольких слышал: подготовят как попало — а потом изволь ехать по распределению, на твою учёбу деньги трачены… Программа — такая, чтобы не слишком обременительна для «выходцев в люди» из сельских школ, а работать надо всерьёз! Так что где там «всё идеально»… И я вам признаюсь: сам многого не понимаю! Что за люди — которые, получив всё даром вместо кого-то, ещё уверены: страна и народ у них в долгу? Брюзжат, что на Западе зарабатывали бы больше и были выше чином — хотя там подобные им обитают на помойке… Откуда они в таком количестве? А помимо прочего — ещё и трусы, шкурники! Сами ничего не говорят открыто, не ставят никаких проблем, никуда не обращаются — видите ли, боятся пострадать! А травить душу подростку, готовить к роли врага государства — на это их хватает? Жизнь и судьба другого человека — менее ценна? Его можно с ранних лет наметить фактически в жертву? И если он пострадает за то, во что поверил с их лживых слов — его не жаль? И не жаль того, кем мог бы стать в своей жизни, и что сделать, повернись она по-другому?.. И в чём сама справедливость, за которую так борются: подставляя вместо себя — другого, наивного и неопытного? Какие у них идеи? Послушать, так точно: «маленький человек» 19-го века, которому не грех обмануть и обокрасть «хозяина»! Даже не знаю, как и передать точнее… Уверены, что их кто-то обманывает, обирает — вот и они «имеют право»… Что-то такое примитивно-скользкое, гаденько-хитроватое, с постоянными намёками: что кто-то «больше зарабатывает», что они «из низов», «сами пробивали себе дорогу», у них нет влиятельных родственников — и в общем, если воруют и гадят, то лишь для компенсации того, что якобы в избытке есть у других! А что у нас с вами в избытке? Что мы имеем в. обход их, в чём перед ними виноваты?.. И как на Западе никому не тошно от таких «инакомыслящих»? Но, знаете, выдавать себя за разведчика — это уже что-то новое…