— Почему не раньше? Звездолёт начали строить не так давно, а на начальной стадии строительства изменить всё нетрудно. Да и менять там особенно нечего — с таким запасом прочности двигатель и атомный реактор звездолёта могут работать хоть целых сто лет. Изменится только количество энергетических батарей…»
— И это, по его мнению, должно было быть уже в 95-м году, — прошептал Мерционов.
«…— Но ты говоришь так, как будто уже состоишь в экипаже. А вряд ли мы туда попадём.
— Почему ты так думаешь?
— Мы же с тобой ни разу ещё не были в космосе. И потому, мягко говоря, не очень подходим для первого в истории человечества межзвёздного рейса, — объяснил Ареев. — Да и наша с тобой специальность — кибернетическая парапсихология. Будет ли она так уж необходима в звёздной экспедиции?
— Будет, конечно, — тут же горячо заверил его Тубанов. — Вот представь себе, например, что на той планете живут существа, которые общаются между собой только с помощью телепатических волн, а звук издавать не могут. И, чтобы установить с ними контакт, надо обладать развитой телепатической способностью. Вот тут-то и пригодится такой специалист, как я. А ты — ближе к киборгам и сможешь работать бортинженером.
— Всё равно, — не разделяя его энтузиазма, не согласился Ареев. — Когда станут подбирать экипаж, предпочтение отдадут тем, кто уже бывал в длительных космических полётах, тем более — два или три раза. А среди них обязательно найдутся и кибернетики, и парапсихологи. Да и не каждый достоин того, чтобы попасть в такой полёт. И сам полёт — дело ответственное.
— Но я всё-таки попробую попасть туда. И ты, наверно, тоже…
И в этот момент Тубанов вспомнил о бывшем у него кошмарном сне и тревожном предчувствии.
«Катастрофа, происшедшая где-то во Вселенной! — молнией сверкнула у него страшная мысль. — Не потому ли у меня и было это предчувствие — что на той планете что-то случилось? И эти сигналы — зов о помощи?»
— Что ты молчишь? — спросил Ареев.
— Да вот думаю, нет ли взаимосвязи между этим моим предчувствием и сигналами, — ответил Тубанов. — Думаю о том, что где-то во Вселенной, возможно, гибнет целая планета — а мы не можем прийти на помощь, потому что звездолёт недостроен…
Он не договорил. Видеотелефонная трубка выскользнула из руки Тубанова, и, звякнув, упала на рычаг…»
— Как ему всё это тогда казалось просто, — прошептал Кламонтов.
(А в тексте — пропуск строки. Должно быть, вторая глава — названия же главам Кременецкий хотел придумать потом…)
— Два года — и звездолёт… — печально согласился Мерционов. — Хотя кто знает… С одной стороны — все эти тайные супертехнологии: на военных объектах, в сараях и на дачах независимых изобретателей… А с другой — не тыкала бы нас пропаганда в эту «спивающуюся деревню»… Мордой бы их об неё! Чтобы и не понять потом, где куски деревни, а где — морды! Ладно, переходим ко второй главе…
«…Вот уже целый час Тубанов сидел за столом и смотрел на средний лист газеты «Правда» за 4 сентября 1995 года, одну сторону которого наполовину занимали шесть серий точек и тире. Но передача с Эпсилона Индейца как будто сопротивлялась любой попытке её расшифровать. Сперва Тубанов решил взять систему координат, где вертикальная ось имела бы всего два деления, а горизонтальная — 6557. Тогда каждое деление по горизонтали обозначало бы порядковый номер знака в серии, а вертикальное — род знака. Вверху Тубанов намеревался расположить «точки», внизу — «тире». Но вскоре он понял, что так у него получается лишь очень грубый график, не несущий в себе практически никакой информации, и отказался от этого замысла.
Потом у него появилась мысль расшифровать радиопослание числами в двоичной системе. Но и от этого способа пришлось отказаться. Полученные шесть 6557-значннх двоичных чисел ещё можно было бы перевести в десятичные — но что дальше? Расшифровка опять зашла бы в тупик.
И только после этого у Тубанова появилась мысль расшифровать инопланетное послание в виде шести изображений, состоящих из 6557 элементов каждое. Из того, что знаков было всего два рода, Тубанов заключил, что, оно будет двухцветным.