— И переутомление от школы, — добавил Вин Барг. — И обстановка дома… Вот и не заметил, как его свернуло не туда…
— И… что, всё? — Мерционов взглянул на страницу, где текст обрывался на середине.
— Нет, это только пропуск, — ответил Ареев. — Смотрите, вот дальше! А это… Он хотел вставить что-то, но видно, не успел…
— Верно. И что же тут… — Кламонтов взял следующий лист.
«…Все напряжённо ждали…
И вот на экране вспыхнул список членов экипажа. В зале застыла мёртвая тишина. Каждый из кандидатов напряжённо вглядывался в экран, надеясь увидеть там свою фамилию. И вдруг тишина будто взорвалась голосом координатора:
— Вот те, кто отправятся в первый звёздный рейс и впервые ступят на поверхность планеты другой звезды. Решение утверждено Академией Наук и Верховным Советом ФКРЗ…»
(Но дальше — увы, не разобрать! Конкретный список экипажа: имена, страны, какую кто представлял — оказался для Кременецкого неожиданно сложной проблемой, и он много раз переделывал это. Кламонтову лишь удалось разобрать фамилию, похожую на «Лантарский», и ещё — китайское имя: «Ли Фынчжоу»… Но главное — в нижней части списка, уже без исправлений:
«…Первый пилот разведывательной капсулы и телепат-парапсихолог — Тубанов Виктор Афанасьевич…» (Нет, и тут — что-то не разобрать.)
«…Бортинженер разведывательной капсулы — Ареев Аркадий Николаевич…» (Отчество всё же не то! И дальше — неясно.)
«…Астронавигатор разведывательной капсулы…» (И тоже: что-то, исправленное не раз — не разобрать в ксерокопированном тексте.
А затем — ещё большой пропуск…)
«…Только сейчас до Тубанова дошло, что он оказался в числе избранных. Ему всё ещё не верилось, что именно он…»
(Снова — несколько строк Кременецкий надеялся заполнить позже. Что ж, мысли людей, узнавших о зачислении в экипаж первого звёздного рейса — непростая тема! И он мог чувствовать, что не готов…
И — далее, лишь…)
«…ещё раз оглянулся — и последним из них всех сошёл по трапу звездолёта…»
(Но и тут что-то зачёркнуто, будто не нашёл продолжения… И — уже пятая глава?)
«…Тубанов взглянул на часы. Ровно десять часов оставалось до старта. И всего только десять часов теперь было у экипажа на то, чтобы проверить работу всех бортовых систем звездолёта, технически и психологически подготовиться к старту — и, попрощавшись с родной Землёй, отправиться в далёкий и рискованный путь на планету, неведомые обитатели которой звали землян на помощь…
Затем Тубанов поднял взгляд и посмотрел на сам вход в подземный космодром. Довольно странно выглядело это небольшое сооружение из листов стекла и тонких металлических планок ажурного каркаса посреди песков пустыни. Вдалеке виднелось чёрное отверстие шахты космодрома, в которой ожидал своего экипажа звездолёт.
— Так сколько ещё осталось времени? — спросил Флантарский…» (Так правильно — его фамилия?)
«…–9 часов 58 минут, — ответил Тубанов. — До предстартовой готовности уже недолго.
Но время ещё было — и, чтобы чем-то заполнить его, Тубанов стал искать на небе знакомые созвездия. Ведь теперь они не скоро увидят их такими, как они выглядят с Земли…
Совсем низко на северо-западе огромным крестом раскинулось созвездие Лебедя. Поз ним у самой линии горизонта ярко сияла Вега. Зато на юго-востоке уже высоко поднялись Близнецы, Орион и Телец. Над северной точкой горизонта была видна лишь верхняя половина Большой Медведицы — только сам ковш, без ручки. Зенит был отмечен чётким зигзагом Кассиопеи. К югу от него раскинулись квадрат Пегаса и дуга Андромеды, а под ними — Овен, Рыбы, Кит, Эридан. И только сам Эпсилон Индейца тщетно было бы искать здесь, на звёздном небе Узбекистана…» (потом изменено: «Туркмении»). «…Он никогда не бывает виден на этой широте…
Увлечённый видом созвездий, Тубанов не заметил, как за его спиной отодвинулась стеклянная дверь, и раздался гул эскалатора.
— Идём, — сказал Ареев.