— Ошибка! — с досадой вырвалось у Тубанова (здесь). — Реально будет часа полтора, не больше! Если массы планет близки…
«…Выход астронавтов из анабиоза состоялся в назначенное время, в 12. 00 12 сентября 2041 года, о чём сразу же было отправлено сообщение на Землю. Все астронавты сперва очень радовались тому, что цель полёта благополучно достигнута, и на одной из двух планет обнаружена жизнь. Потом все вспомнили о цели полёта, и радость быстро улеглась. Теперь всем не терпелось поскорее встретиться с потерпевшей бедствие цивилизацией. Тубанов, Ареев и Высожарский стали готовиться к первому разведывательному рейсу на планету. Собственно подготовка была недолгой и состояла в том, чтобы проверить работу всех бортовых систем капсулы, надеть скафандры и занять свои места. Было решено не брать с собой никаких книг, фильмов и других средств хранения информации. Первое объяснение с представителями местной цивилизации предполагалось провести на борту звездолёта.
Тубанов подошёл к обитому коричневым пластиком противоперегрузочному креслу пилота разведкапсулы и достал из ниши под ним сложенный в несколько раз лёгкий блестящий золотистый скафандр с круглым синим шлемом, в передней половине которого располагалось длинное и узкое, овальной формы, смотровое окно, закрытое ситалловой пластиной. Надевая скафандр, Тубанов думая о том, как примет пришельцев с далёкой Земли загадочный мир неизвестной планеты. Ведь она, внешне похожая на Землю, могла таить множество неизвестных и непредвиденных опасностей. Но Кодекс Астронавта категорически запрещал вступать в какой бы то ни было конфликт первыми, колонизировать планету и уничтожать её природу. Он был создан в 1990 году, незадолго до совместной экспедиции на Марс. В то время гелиотехника и гелиоэнергетика были ещё недостаточно развиты, а земных энергетических ресурсов человечеству уже не хватало. Потому многие задумывались об освоении землянами красной планеты, использовании её минеральных ресурсов и растительной жизни, и даже заселении её людьми. И если бы не протесты всего человечества против этих цивилизаторских планов и не своевременное вмешательство органов космического права, срочно создавших и утвердивших Кодекс Астронавта, природе Марса был бы нанесён непоправимый ущерб…»
— И тут проблемы с ресурсами! — прошептал Тубанов (здесь). — Он уже тогда думал!
— Как же не думать, — печально согласился Ареев. — И о других глобальных… А тот заметил, и стал на этом играть! Они же только и способны — паразитировать на чужих мыслях и чувствах за неимением своих!
— Как тот же минус-разум, — согласился и Мерционов. — Да, но смотрите: он верил, что на Марсе есть растительность!
— И что экспедиция туда будет уже в 90-м году, — добавил Тубанов.
— А в 97-м — звездолёт… Ладно, читаем дальше…
«…Воспоминания Тубанова прервал начатый координатором отсчёт:
— 60, 59, 58, 57, 56…
Нажимом одной из кнопок на пульте Тубанов закрыл люк. Раздался приглушённый грохот, чем-то похожий на звук взрыва — это насос в одну секунду проглотил весь воздух в шлюзокамере. Тубанов еще глубже погрузился в своё пилотское кресло. Тем временем координатор продолжал отсчёт:
— 23, 22, 21, 20, 19, 18, 17, 16, 15, 14, 13, 12…
При отсчёте «12» внешняя дверь шлюзокамеры стала раздвигаться. Тубанов…» (в тексте снова — «перекрестился») «…и положил правую руку на стартовую клавишу…
— 11, 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0!
Тубанов нажал клавишу, и, взявшись за регулятор скорости, стал медленно поворачивать его. В стену шлюзокамеры ударила светящаяся струя ионизированных частиц воздуха из верхних слоёв атмосферы планеты. Капсула приподнялась над металлическим полом шлюзокамеры и медленно выплыла из неё. Створки двери плавно задвинулись за ней. Теперь весь иллюминатор переднего обзора капсулы занимал огромный шар планеты с застывшими белыми вихрями облаков и тёмными пятнами морей и океанов. Далеко за планетой виднелся маленький серебристый шарик спутника…»
(«Будто он видел! — Кламонтов вспомнил вид Фархелема и Тарменеха с дисколёта. — Будто был там с нами!»)